- Том, нет, мама не обиделась на нас и тем более на тебя, - уложив руку на плечо брата, из последних сил заверил я его в обратном, пытаясь противостоять бури эмоции и слез внутри.
- А где она тогда? Почему ее дом нет? – продолжил сыпать вопросами мальчик, а я не знал, как ему ответить, чтобы не ранить детское сердечко, - она умерла? – спустя несколько минут молчания и пролитых мною горьких слез, неожиданно выдал брат свои рассуждения, заставляя меня резко выпрямиться, шокировано поглядывая на него, - Фабио, наша мама умерла? – переходя на крик, вновь задал свой вопрос Том, прикрывая маленькими ладошками разочарованное лицо, на котором отразилась гримаса боли, - наша мама умерла и мы ее никогда больше не увидим, - детский голос расстроенного шестилетнего брата раздался эхом в моем подсознание, будто пробуждая ту самую сильную личность, спрятанную глубоко в недрах моего разума.
- Нет, Том, мама не...., - хотел я опровергнуть его слова, однако резко замолчал, пытаясь сформулировать жестокую правду для шестилетнего, разбитого, напуганного ребенка, который сидя передо со мной обливаясь горькими слезами из-за утраты мамы, - Том, физически мамы с нами больше нет, но она всегда будем рядом, - взяв брата за плечи, заверил я его, - и ты ее каждый день будешь видеть. Не так как обычно, немного иначе, но ты всегда будешь ощущать ее присутствие. Посмотри мне в глаза, видишь? – приподняв опущенный подбородок, поинтересовался я, на что брат сузил свои заплаканные глаза, разглядывая мое лицо, - мои глаза такого же бездонно серого цвета, как и её, поэтому каждый раз когда ты захочешь увидеть её, просто смотри на них, - положив свою руку на его груди, продолжил я: - а тебе досталось от неё доброе сердце, - новая волна слез меня вновь накрывала, и чтобы избежать этого, я поднял глаза наверх, замечая темное звездное небо, - помнишь Мелисса рассказывала нам о звёздной пыли и ночных светилах? Так вот, наша мама теперь там, - указал я пальце на звездное небо, замечая, как брат проследил за ним, приходясь глазами по затемненному пространству, - она смотрит на нас сверху, она в наших сердца, она всегда рядом с нами.
- А как же ты? – вдруг неожиданно последовал еще один вопрос, разрушая полную тишину, - мне от мамы ничего не досталось, что тебе могло напомнить о ней, когда ты смотришь на меня, - разочарованно проговорил брат, прижимаясь к мой груди.
-Том, тебе досталось от мамы самое ценное-её доброе сердце. Вы с ней очень похоже внутренне и внешне, поэтому мне очень повезло с тобой. Мне просто повезло с тобой, потому что ты у меня есть, - произнеся эти слова, я вспомнил, как невзлюбил брата первые часы его прибытия в нашем доме, а сейчас же понимаю, что это самый дорогой подарок, оставшиеся от моей мамы – он ее частичка, бесподобное отражение, поэтому я буду его оберегать, как самое ценное сокровище.
- Я буду скучать по маме, - сильнее прижимаясь ко мне, в слезах проговорил брат, поглядывая в мои серые глаза.
- Я тоже, Том, - поглаживая мальчика по растрепанным волосам тихо признался я, стирая с лица остатки слез, ощущая как маленько тело, прижатое ко мне, сильно вздрагивает от нахлынувшей волны боли и осознания.
Настоящее время
- Та ночь для нас с братом была морально, эмоционально и физически самой тяжелой. Никому из нас так и не удалось поспать, потому что слезы и воспоминания заставляли вынужденно бодрствовать, хотя тело изнывало от недостатка отдыха, - поглядывая на звездное небо, продолжил я рассказывать эту никем неизведанную страницу моей жизни, после чего опустил глаза на свою птичку, которая негромко хныкала, вытирала намокшие от слез глаза тонкими пальчиками, - Кэти, давай мы закончим, – потянувшись к жене, я уложил свои крупные ладони на ее намокшее лицо, бережно проходясь большими пальцами по нежной коже щек, заботливо убирая остатки солоноватых слез.
Она смотрела своими покрасневшими каре-зелеными расстроенными, западающими мне прямо в душу глазами, где откровенно читалось беспокойство, сожаление, жалость и сочувствие. Поглядывая на нее сейчас, я вновь будто окунулся в тот кошмарный день. Двадцать четыре года тому назад. Видя в ней сейчас отражение самого себя и своего маленького брата. Двух потерянных, напуганных маленьких детей, лишившиеся не только мамы, но и отца. Поэтому глядя на жену, мое сердце еще больше разрывалось от боли, потому что она сейчас переживала то, что мы пережили с Томом.
Не прерывая зрительного с моей птичкой еще пару минут, я обхватил руками ее напряженное тело, закутанное в плед, которое тряслось от плача, крепче, будто Тома в детстве, прижимая к груди, ощущая прежнюю злость и ненависть к себе за эти драгоценные пролитые ею слезы.