Последующие несколько часов, мы молча слушали молитвы, добрые слова, сказанные в речах в памяти о нашей маме, которые выходя из уст расстроенных этой трагедией, оплакивающих близких, хорошо знающих ее людей, сильно ранили нас с Томом, от чего нам все труднее удавалось сдерживать бурю эмоции и слез, просящихся наружу, поэтому я взял брата за руку, успокаивая и себя и его этим жестом. Несмотря на всю красноречивость тех слов, ни одна речь не могла сравниться с той, которую мы с Томом подготовили для нее. Однако этот пропитанный любовью, горем утраты монолог, дух изливших разбитую душу детей никто никогда не услышит, потому как отец четко отдал приказ слушать лишь его.
Закончив эту долгую церемонию прощания, мы направились всей толпой к могиле, где нам лучше удалось разглядеть ее лицо. Мама лежала в белоснежном гробу около глубоко вырытой ямы. Ее пышные прямые волосы цвета темного каштана аккуратно лежали по двум сторонам от ее побелевшего лица. Глаза были плотно закрыты, а на губах будто проглядывалась легкая улыбка. Я смотрел на нее и не мог поверить, что она мертва. Мне казалось, будто она крепко спить и если окликнуть ее, то она наверняка проснется и вновь посмотрит на нас с Томом своими крупными серыми глазами. Наблюдая пристально за мамой, будто пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую ее морщинку, сантиметр ее белоснежной кожи, я вдруг услышал негромкое хныканье около себя, от чего быстро опустил глаза на брата, чьи плечи вздрагивали от накопившихся слез.
- Том, пожалуйста, не плачь. Я тебя очень прошу, - незаметно для всех коснувшись внутренней стороной ладони вздрагивающей спины брата, стал я того умолять, не желая мальчику получить суровое наказание от отца, который краем глаза наблюдал за нами все это время.
- Фабио, я не могу. Я хочу попрощаться с мамой, ведь я больше никогда ее так близко не увижу, - еле слышимо произнес тот, давясь наступающими слезами, от чего я интенсивнее стал его поглаживать по спине, успокаивая, - это наш последний шанс с ней попрощаться. Отец нам не позволит больше посещать ее могилу, - в панике стал заверять тот.
Я не мог понять, почему брат сделал такие выводы, однако в чем-то он был прав. Вот таким способом, как сегодня мы больше никогда не сможем увидеть ее и попрощаться. Эта наша единственная возможность, от которой нас отграничили.
- Том, я тебе обещаю, что мы сегодня ночью приедем сюда и обязательно попрощаемся с мамой, но для этого тебе нужно постараться сейчас не плакать, хорошо? – быстро что-то сообразив в своей тяжелой, затуманенной горем и бурей эмоции голове, выдал я какое-то невыполнимое обещание, лишь бы брат не попал под горячую руку отца, на что тот послушно кивнул, продолжая неотрывно глядеть на маму, незаметно убирая с детской щеки единственную слезинку.
Крышку гроба закрыли, а маму потихоньку стали опускать под землю, от чего вокруг усилился женский плачь, крики и мольба, которая любому живому человеку могла разбить душу или вызвать хоть одну эмоцию на лице. Любой что-то чувствующий человек расплакался лишь от одного видя этой суровой картины, однако не мой отец. Его лицо осталось неизменным, как и наши, от чего тот сильно поднял заостренный подбородок наверх, гордясь своими достижениями. Однако мы с братом вынужденно держались из последних сил, боясь последствий.
Когда все завершилось, каждый присутствующий стал подходить к белоснежной мраморной могильной плите, оставляя там букет из эдельвейсов, который и мы с Томом уложили. После чего нас быстро увели, пока Джакоппо Калабрезе принимал соболезнования, купаясь в лучах славы. Мы же с братом дошли до машины в сопровождении нескольких охранников и Отелло, который помог нам усесться на заднее сидение автомобиля, с сожалением и печалью поглядывая на нас с Томом. Сидя в закрытом пространстве вдвоем, я вдруг услышал негромкие всхлипы, которые без догадки знал, кому принадлежат, поэтому прильнув ближе к брату, крепко приобнял его, будто пытаясь забрать его боль себе, хотя у самого сердце разрывалось на части.
- Как вы? – усевшись за рули машины, обескураженно поинтересовался Отелло, оглядываясь назад, после чего заметив наши с братом сгруппированные тела резко замолчал, заводя двигатель, - мне очень жали, что вам не дали возможности с ней попрощаться, -услышав последнюю фразу по среди полной тишины, Том сильнее завыл, будто его сердце пронзило тысячу кинжалов, а мое в три раза больше от боли брата.
- Отелло, мы можем с Томом приехать попозже на кладбище, когда все разъедутся, чтобы попрощаться с мамой? - еле слышимы поинтересовался я, замечая, как мужчина переменился в лице, а затем тот задумался, размышляя над ответом, которого долго не было от чего я потерял всякой надежды.