- Я даже боюсь задавать лишних вопросов, потому что вы с Томом столько пережили, - шокировано произнесла жена, взволнованно теребя пальцами мягкую ткань пледа.
- Сложности и делают нас теми, кем сейчас являемся, - вдумчиво произнес я, пока перед глазами, как карусель, прокрутилась пленка с записями всей моей нелегкой жизни, - но среди всего этого хауса, боли и потерь, если что-то светлое, что держало меня наплаву, - посмотрев в ее каре-зеленные глаза, я прильнул головой к коленкам, устраиваясь поудобнее, - и в моей жизни – это ты, птичка, и Том, - признался я, ощущая как тело жены напряглось под весом моего тяжелого туловища, - ты знаешь, чем пахнет центр галактики? – задал я отвлекающий вопрос.
Глава 25. Манящий соблазн
Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного.
Публий Овидий Назон
Ощутив мягкие касания ярких пучков утреннего солнечного света, небрежно падающих на лицо, я лениво приоткрыла прищуренные глаза, замечая перед собой белый деревянный потолок и такого же цвета балки, вокруг которых красиво завивались зеленые лианы цветущих растении. Приподняв облокоченную на изголовья дивана голову, я непонимающе просмотрела по сторонам, слыша тихое пение голосистых птичек, соревнующиеся со звуками моря, от чего поняла, что вчера уснула на этом диванчике на террасе. Все тело ныло от напряжения, скованности и тяжести, которая локализовалась в области онемевших ног. Опустив глаза вниз, я увидела крепко спящего на моих коленях беззаботного Фабиано, который крепко их обнял своими мускулистыми руками, будто боясь меня потерять, откинувшись носом в мягкий плед.
Видимо вчера мы с ним вместе обессиленные уснули на террасе, когда дьявол рассказывал мне о своей тяжелой судьбе, услышав о которой внутри сердце сильно сжалось от боли, сострадания и жалости. Мне хотелось крепко обнять маленьких, беспомощных, лишившихся матери, брошенных на произвол судьбы, отреченных от близких людей, братьев, чтобы забрать все их горе, боль утраты и злость. Рассказывая о своей маме, я видела, как менялся грубый голос и лишенная эмоции суровое выражение лица Фабиано.
Говоря о Моники он впервые за долгое время не скрывал своих истинных эмоции. В его бездонно-серых глазах, я видела боль, грусть, отчаяннее, злость, но самое важное – любовь. Его эмоции и чувства впервые совпадали с тем, что творилось в его глубоко закопанной душе. Его низкий мужской голос становился таким мягким, податливым, когда тот с легкой улыбкой упоминал о маме и брате, вспоминая счастливые мгновения из детства, связанные с ними. Видно было, что Фабиано сильно ее любил, но еще сильнее по ней скучал. Ему ей сильно не хватало. И даже сейчас, спустя двадцать четыре года он, по-прежнему вспоминая о ней, превращался в того самого одиннадцатилетнего маленького, напуганного ответственность и смертью самого близкого человека мальчика, проливающий горькие слезы на ее могиле, которому вынужденно пришлось повзрослеть ради брата.
Однако его голос резко менялся не только, когда речь шла о маме, но еще, когда тот рассказывал о своем отце. При первой нашей с Джакоппо встречи я поняла, что из себя представляет этот человек, но услышав подробные, наполненные яростью рассказы его сына, то, как глава семьи жестоко обращался со своей женой и детьми, я окончательно сделала вывод, вешая на эту бесхребетную, лишённую разума и чувств, отвратительную личность ярлык жестокого монстра. Сейчас даже слов подобрать не могу, чтобы выразить всю ненависть и неприязнь к нему. Однако в отличай от меня, Фабиано прекрасно осознавал свои чувства и эмоции к собственному отцу. Он его презирал всем сердцем, люто ненавидел, однако, как ни странно, смерти не желал, что заставило меня удивиться. Ведь по вине Джакоппо братья столько пережили, а самое главное – остались без матери, но при это никто из них не пустил ему в пулю в лоб. Не думаю, что данные обстоятельства были из категории: возможности не было или удобный случай не подвернулся. Очередная тайна.
Вчерашний день и прошлая ночь сильно заставили меня задуматься. Казалось бы, Фабиано наконец-то раскрылся передо мной, позволяя увидеть гложущие много лет секреты, сделавшие из него тем, кем мужчина сейчас является. И узнав его устрашающие тайны, сокрытые годами от чужих глаз, должны были мне помочь ответить на все возникающие вопросы, однако их паток сильнее лишь усилился, а сомнения внутри сильно возросли. Ведь, если задуматься, то Фабиано, по сути, поступил со мной также, как и его отец с ним и мамой. Джакоппо ревновал верную жену к каждому столбу, однако сам трахал какую-то женщину в своему кабинете, когда Монике делали аборт в больнице по его поручениям, а Фабиано это увидел, после чего через несколько часов узнал о смерти матери. Тоже самое и со мной случилось. Той ночью я увидела трахающегося дьявола в своем кабинете с Тати, после чего тот через пару часов заставил меня убить Виктора. История повторяется или это всего лишь стечение обстоятельств?