- К какому допросу? - шокировано выдала я, округленными от страха глазами поглядывая на служителя закона, расслабившегося в своем кожаном кресле напротив, - в чем меня обвиняют?
- Либо вы глупы, либо притворяйтесь, - встав со своего кресла, самодовольно усмехнулся мужчина, решительно направляясь к двери, однако оказавшись позади меня, резко остановился, нависая, как грозовое облако надо мной, - не знаю пока, что из этого правда, поэтому все же расскажу, в чем вы провинились перед законом, мисс Бреннан, - подходя к двери, после небольшой паузы, ехидно добавил тот, разворачиваясь ко мне в полуоборот, - мы получили информацию, что вы являетесь сообщницей приступной группировки Ндрангета, или как сейчас модно говорить - мафии, главой которой является Дакоппо Калабрезе. Также нам стало известно, что в этом замешены и некоторые члены вашей семьи и пару знакомых, - услышав резко высказанные с такой яростью и нелицеприятность лживые обвинения в сторону моей семьи и меня, я крепко сжала ткань одежды в руках, делая пару глубоких вдохов, от осознания плачевности всей ситуации, - надеюсь, вы разумны и добровольно будете сотрудничать с полицией. За это я вам и вашим сообщникам обещаю снизить тюремный срок с пожизненного заключения до сорока-пятидесяти лет, - начал тот торговаться со мной.
- Что? Пятьдесят лет? - отчаянно переспросила я, ощущая, как грудная клетка сильно сжимается от мышечного спазма, лишая меня возможности дышать, а внешнее восприятие мира искажается сквозь белую пелену.
- Да, мисс Бреннан, пятьдесят лет, но это в лучшем случае, ведь в Италии за любые взаимоотношения с мафией лишают свободы пожизненно. Это считается серьёзнейшим преступлением, - продолжил тот объяснять, после чего договорив, мужчина вышел из кабинете, заперев дверь на ключ.
В комнате вновь воцарилась идеальная тишина, разбавленная нервными тиками настенных часов, которая теперь сильнее, чем раньше давила на меня. От волнения и страха кровь стала быстрее пульсировать в висках, отдаваясь громкими, ритмичными стихами в ушах, глаза разбегались во все стороны, а руки неистово тряслись. Во что я влипла? Во что я ввязала свою семью? Черт! Черт! Я ведь хотела лишь убежать отсюда. Хотела стать свободной от Фабиано, а теперь что? Теперь я, невиновные родители и мои друзья приравниваются к таким же преступникам, как и они?
Неконтролируемый поток мыслей в голове был неиссякаем, однако идея, которая только что посетила меня, заставила резко скрутиться от острой нехватки воздуха и сильной кинжальной боли в области сердца, будто мне в сильно сжимающуюся от вспышки эмоции и паники грудной клетке вонзили острый меч. Что если они знают про Виктора? Только не это. Боже, я тебя умоляю!
Слезы беспощадно стекали по измученной от рыданий солоноватой кожи, а выражение лица стало страдальческим, практически каменным, лишь округленные глаза выдавали испуг и обреченность. В голове крутился лишь один единственный вопрос: «как это случилось?» Какая у меня, родителей и друзей была связь с Джакоппо? Кто мог такую глупость сообщить? И с какой целью? Почему мы, невинные люди, сообщниками стали, а не его сыновья или другие члены его приступной группировки? Нет, это не один вопрос. Их было много, слишком много. Голова разрывалась от скорости нескончаемого потока негативных мыслей и эмоции. Все плыло перед глазами. Пятьдесят лет в тюрьме, но за что? Чем меня еще удивит этот день?
Не успела я сформулировать до конца этот вопрос в своей гудящей и ноющей от боли голове, как дверь кабинета вновь стала открываться, но в этот раз на пороге я увидела фигуру другого, незнакомого мне человека. Со связкой ключей в руке, в дверном проеме стоял молодой офицер полиции, из-за спины которого неожиданно вылез Том, чье лицо не выражало никакого беспокойства, даже наоборот, мужчина будто был безмерно счастлив.
- Еще наручники, дорогой, - приказал тот с легкой усмешкой в голосе, игриво стрельнув любопытными карими глазами в мою сторону, на что офицер послушно кивнул головой, молча выполняя отданный приказ.
- Какого....? - не успела я договорить свой назревший вопрос, как Том перебил меня, приставив к своим губам указательный палец, требовательно шикая.