Оставшись наедине с собственными мыслями по середине пустующей комнаты окутанную мраком, я попытался совладать своими эмоциями. Облизнув языком засохшие от возбуждения губы, я расслабился на своем стуле, откидывая голову на деревянную спинку, тяжело дыша. С этого ракурса мне открывался вид на левую руку, на коже поверх большого пальца которой виднелось то самое значимое для меня тату с птичкой, а на безымянном пальцем в свете загоревшихся уличных фонарей сверкало обручальное кольцо. С тех пор, как моя жена надела мне его на палец, я так и ни разу не осмелился его снять, потому как знал, что там ему самое место.
А еще я прекрасно знал, как буду наказывать Кэти этой ночью за такую выходку. Вот дерьмо! Она полностью и всецело меня контролирует. Она проникла мне в голову, откуда умело тянет за ниточки своими красивыми глазами, запавшие мне в душу, соблазняет и добивается желаемого с помощью сексуального тела, которое сегодня ночью вновь станет моим и только моим. Я долго и мучительно сладко буду ее покарать, доводя вновь и вновь до сотрясающего тело головокружительного оргазма. Наконец завершу то, что не смог доделать той ночью в отеле. Хотя быть честным, находясь внутри нее, слышать сладкие стоны, отчаянно срывающиеся с ее уст мое имя, иметь власть над ее телом и разумом, давать ей возможность раскрыться и раскрепоститься - это было блаженством для меня. И наоборот. Мне вовсе не понравилось видеть ее неудовлетворенное, расстроенное лицо, когда я вытащил из нее пальцы, не доводя до желанного оргазма. Это было пыткой, включая те последующие несколько месяцев наших дразнящих игр.
Большей пыткой было вот так плавно двигаться внутри нее лишь пальцами, когда хотелось погрузиться в это узкое, теплое и жаждущее меня лоно своим каменным членом, ощутит ее плоть, дарить новые ощущения, эмоции, наслаждаться ею. Нами. Процессом сумасшедшего соития наших разгорячённых, возбуждённых тел и душ. Я еле удержал монстра внутри себя той ночью и несколько месяцев после, чтобы не отыметь жену во всех доступных уголках дома и доступных позах, как это делал порой в своей голове, каждый раз раздевая глазами, мысленно соприкасаясь губами к каждому сантиметру бархатистой кожи.
Твою ж мать! Она была совершенством. С нашего переезда моя жена раскрепостилась. Наконец позволила себе стать той, которую глубоко внутри скрывала от общества, и мне это чертовски сильно нравилось и еще сильнее заводило, ведь такую дерзкую, сексуальную, соблазнительную, роковую, решительную, знающую свою силу и осознающую все потаенные сексуальные желания и фантазии натуру видел только я. Исключительно я. Моя маленькая плохая девочка. Лишь моя! От осознания этого, моя темная сторона ликовала от удовольствия, пока член изнывал от желания позволить ей овладеть мной. Она - ведьма! Иначе как объяснить этот сумасшедший магнетизм? И сегодня ночью эта маленькая негодница сядет на свой кол, чтобы принять наказание и вымолить грехи.
Приподняв голову со спинки стула, я опустил глаза на взбухший, ноющий теперь не от боли, а от желания, теснящиеся в штанах член, который изнывает от потребности оказаться внутри нее вот уже долгое время, а затем переключился на настенные часы тяжело вздыхая. Если меня никто не высвободит из этих наручников через пару минут, то я сквозь боль разорву эти хиленькие браслеты, но все равно окажусь на воле, чтобы поехать за своей птичкой и вернуть ее домой.
Не успел я завершить свою мысль, как по коридору послышались тяжелые шаги, приближающиеся к нашей спальне, дверь которой несмело приоткрылась. В тусклом освящение уличных фонарей виднелась статная, крупная мужская фигура и сверкающая, белоснежная улыбка.
- Перестань ухмыляться и помоги мне! - гневно съязвил я, опрокинув молча любующегося брата неодобрительным взглядом.
- Подожди минутку! Дай насладится ощущением легкого шока и твоего проигрыша. Ведь не каждый день я вижу своего брата настолько беспомощным и безобидным, - рассмеялся советник, разглядывая мой растрепанный вид, - а вообще лучше бы ты вспомнил магическое слово. Без него ничего не работает!
- Я тебе задницу надеру! - пригрозил я.
- Было бы достаточно «пожалуйста» или фразы: «Обещаю тебе, мой единственный, неповторимый и такой любимый брат, что злая Тати забудет навсегда о твоем существование».
- Томмазо! - сердито рявкнул я, ощущая, что с каждой минуты все труднее себя сдерживать.