- Правда? На все? - хитро поинтересовался мужчина, - Видишь ли, Джемма, в начале нашего общения, я тебе говорил, что если вы с другом не будете соблюдать мои простые правила, то вас ждут последствия. Так, видимо, пришло время и о них рассказать, - поглядев на стоящего во тьме Томмазо, ухмыльнулся незнакомец.
- Ты уже грозился посадить моего отца, - злобно подметила я, - точнее блефовал!
- Я не только посажу твоего отца за решетку, но еще и брата упеку, как соучастника. Тебе не жаль, Антонио? Ему ведь сулят удачную карьеру, хороший взлет на старте?
- Не смей трогать моего брата! - разгневанно прокричала я, желая набросится на этого наглого подлеца.
- Только представь, какой позор переживет ваша семья, точнее часть вашей семьи, когда твоего отца и брата посадят, а на всех первых полосах появятся позорные фотографии из зала суда, где присяжные единогласно проголосуют за максимальный срок, - мужчина рассказывал о своем хорошо продуманном плане с таким удовольствием, что по коже невольно прошелся холодок, заставивший вздрогнуть от его ощутимой силы, - Джемма, а ты подумала о маме? Какого будет бедной Маргарет жить с таким позором? - скорчил тот притворную жалостливую гримасу, в то время как хитрые глаза горели от удовольствия, при виде стекающих с моих щек слез от безысходности.
- Я тебе не верю! - задыхаясь, проговорила я.
- Именно по этой причине я подготовил целую папку с нужными для ареста документами, поэтому тебе решать, как быть: забыть подругу или разрушить свою счастливую семью.
- Этого не будет!
- А как тебе такое? - придвинувшись ближе, спросил мужчина, наклонив голову на бок, - Николас для тебя многое значит? Мне вроде-как показалось на балу, что вы двое влюблены, - хитро начала парировать незнакомец.
- Не думай навредить Нику! - в груди сильнее сжалось влюбленное сердце, когда я вновь увидела его обезумевший, полный гнева и решительности властный взгляд пронзительных серых глаз.
- Значит, он для тебя что-то значит, - самодовольно усмехнулся незнакомец, - так вот, Джемма, следующее правило звучит так: «Ты перестаешь общаться с Николасом», - просто и без зазрении совести, выдал тот.
- За что ты отнимаешь у меня всех друзей? - обессиленно прокричала я, опуская голову вниз, от мерзкого ощущения слабости и безысходности, зародившееся в груди.
- Это маленькое наказание, за дополнительные сложности, с которыми я столкнулся, когда ты со своей подружкой решили убежать от меня, - сухо констатировал тот факты, никак не реагируя на мое подавленное состояние, - и если ты вдруг не послушаешься меня, тот я сделаю все возможное, чтобы Ник люто возненавидел тебя. Поэтому, Джемма, каждый раз, когда ты захочешь хоть как-то контактировать со своими, уже бывшими, несуществующими для тебя друзьями, вспомни все, что я тебе рассказал сейчас. И даже не сомневайся в моих возможностях, а если ты допустишь хоть малейшей мысли о моей неспособности держать слово, то я это тебе докажу на деле, - безразлично развернувшись ко мне спиной, будто завершив привычный, объеденные разговор, мужчина неспеша стал направляться к двери.
- Кто ты такой? - громко озвучила я свой вопрос, который эхом раздался по пустующему помещению, поглядывая на статную фигуру в дверном проеме.
- Фабиано Калабрезе, - гордо бросил мужчина, поглядывая перед собой, будто я была недостойна его внимания.
Дверь за ним громко захлопнулась, после чего наступила полная тишина, от гула в голове которой смешавшиеся с хаотично возникающими мыслями и рассуждениям, я подумала, что осталась совсем одна, примотанная к этому впившемуся в кости стулу. Обессилено, опустив ноющую от боли голову вниз, поглядывая на расплывающиеся трясущиеся от страха и вины колени, я наконец дала волю стесняющим в груди эмоциям и жгучим слезам от пронзившего мерзкого чувства беспомощности, одиночества и безысходности. Я будто пугливая кошка была зажата в углу этой просторной комнаты, которая с каждой секундой становилась все меньше и меньше, решительно лишая меня воздуха. В груди все невыносимо сильно ныло от боли и обиды.
- Я предатель! Я жалкий, гнусный предатель! - гневно прокричала я, ощущая душащее чувство вины и нестерпимое жжение в предплечьях, из-за вонзающихся в плоть веревок, которые покрылись кровью, - Я ненавижу тебя! - задыхаясь, промолвила я, когда Том стал развязывать верёвки на руках, - Простите меня! Простите! - раскачиваясь, неустанно повторяла я, поглядывая на глубокие следы на коже, как вдруг мужчина напротив одним резким движением придвинул плачущую навзрыд меня к свое широкой груди, в которую от злости я стала его бить кулаками.