- Тихо, Джемма. Тихо, блонди! - успокаивающее начал тот поглаживать меня по голове, крепче прижимая к себе.
Глава 39. Часть 2. Во власти выбора
Светя другим, сгораю сам.
От лица Ника
Сидя в этой наполненной витающими в воздухе отрицательными эмоциями и слезами напряженной комнате, я вдруг резко ощутил себя будто под огромной накаляющееся лампой, как на жестоком допросе, от чего закрадывалась мысль, что я в этой истории был главным злодеем и подозреваемым. Молча глубже усевшись в своем кресле, крепко вцепившись пальцами в мягкую обивку, будто намертво пригвоздившее к нему своим парализованным от шока телом, я как полноценный идиот лишь разочарованно смотрел на своих плачущих навзрыд лучших друзей, ощущая прожигающее в сжатой от боли осознания и невыносимой тяжести отчаяннее груди, чувства вины. Лишь спустя год терпеливого глупого молчания и бесконечного самобичевания, я наконец узнал колющую глаза правду, которая зажгла внутри новыми красками не засыпающую ненависть к самому себе.
В наполнившихся слезами пустующих янтарных глаз, будто в холодных витринах магазинов отражалась обессиленно плачущая Джемма, крепко вцепившиеся руками в вздрагивающие от плача тонкие плечи Кэти, эмоционально делясь с нами той неосвященной частью ужасающей истории, которую та храбро прожила в одиночестве. Совсем одна, нагло брошенная мной на произвол судьбы, без поддержки или близкого человека рядом, который мог бы выслушать и успокоить, в точности, как и я. Однако между моим одиночество и одиночеством Джеммы была большая разница. Я сам, как идиот отказался от нее, когда девушка нуждающееся тянулась из-за всех сил ко мне, будто к свету, желая ощутить себя в безопасности. Но вместо того, чтобы быть рядом, я на поводу своих страхов и сомнений, стал заложником собственных ночных кошмаров, не задумываясь о том, каким жестоким истязаниям она подверглась той ночью, лишь со временем догадывался, сравниваясь со своими полученным личным опытом.
Я был трусом, полнейшим идиотом, болваном и плохим другом, который как страус пугливо зарыл голову в обжигающий виной песок во время ужасающего шторма, ведясь на эти грамотно выстроенные угрозы, терпеливо дожидаясь лучших времен, которые за целый год никак не наступали. Эгоист, бесхребетный человек, оставивший своих лучших друзей на произвол того жесточайшего шторма под именем Фабиано. За эти и другие свои трусливые и необдуманные поступки, я люто ненавидел себя все это время, а сейчас, наблюдая за растрогавшее мое сердце сцену изливания разбитых душ, неприязнь к себе выросла в разы.
- Я отчаянно пыталась с тобой связываться, Кит! Потому что, каждый день выходя из дома, мне жутко тебя не хватало, потому что я была напугана и боялась за тебя и твою жизнь, - задыхаясь от горькие слез, крупными каплями падающие по хаотично вздымающуюся спину Кэти, продолжила оправдываться Джемма, ощущая, как и я вину за свою трусость, - но после моих нескольких неудачных попыток, у отца возникали проблемы на работе, поэтому я напугано забросила эту затею, чтобы не навредить своей семье. Прости! Однако я не переставала каждый день и ночь думать, строить планы, чтобы вытащить тебя оттуда. В последнее время мне казалось, что я схожу с ума от перенапряжения, страха, волнения, неустанного потока мыслей, раздумий и нарастающей паранойи. Мне казалось, будто за мной следят, - заикаясь, продолжала храбро вещать блондинка, вытирая очередную порцию слез,
Не в силах больше оставаться, как равнодушное пугало в стороне, лишь молча наблюдать за разбивающее сердце страданиями девушек, гложущие и меня, слушать их отчаянны речи, наполненные виной словами, горькие пролитые за последние часы слезы, беззащитность и ярое ощущения страха, я преодолев свои сомнения и страхи встал с кресла, неуверенно подходя к своим друзьями и крепко их обнимая.
- Я тоже пытался найти тебя, Кэти, позвонить, связаться с тобой, чтобы задать банальный вопрос «как ты», но все мои попытки прекратились, когда в мое кафе каждое утро приходили два подозрительных типа, сильно напрягающие меня. Знаю, возможной, моя версия произошедшего со мной той ночью, заставит тебя подумать, что я трус, однако я не мог поступить иначе, - обреченно присев на кофейный столик, виновато оповестил я девушку, напугано поглядывающая на меня сквозь плотную пелену навернувшихся слез, - прости меня, Джемма, я не хотел тебе сделать больно той ночью, но я был слишком эмоционален, разбит, ошарашен, обижен, зол и ... и напуган! Я был трусливым идиотом! И идя на поводу собственных страхов, решил, что это лучший метод заставить тебя отказаться от общения со мной, - виновато подняв глаза в потолок, расстроенно признался я, поддавшись ужасающим воспоминаниям той ночи.