- Нет! В комнату страданий и пыток! - резко отрезал дон, потянувшись за пешкой, после чего наши с братом тела стали поднимать с пола несколько солдат, волоча по комнате к непримечательной двери.
- Можешь долго не думать Марсело, потому что любой твой ход приведет к неминуемому проигрышу, - оценив расположение пешек на шахматной доске, уверенно вынес я свой профессиональный вердикт.
- Ты ошибаешься, - самонадеянно ухмыльнулся мне солдат, убеждён в своей правоте смело передвигая белую фигурку, после чего отце одним дальновидным ходом объявил о своей победе.
- Лучше бы ты был таким предусмотрительным в жизни, предсказывая заранее исход своих глупых затей, Фабиано, - с превосходством в властном голосе намекнул отец на мою безнадежность и необдуманность, за которые нас накажут прямо сейчас, после чего дверь перед нами захлопнулась, а яркий свет сменился на тусклое подвальное освящение.
Нас с братом недолго волокли по небольшому коридору в подвале дома с маленькими окнами, после чего один из солдат открыл дверь дальнюю справа, куда нас молча завели, закрепляя обмотанные веревками конечности к крепкой проволочной сетки, закрепленная к потолку и полу титановыми винтами и обмотанная на всем протяжении электрическими кабелями.
- Какие у нас сегодня бьюти-процедуры, здоровяк? - с усмешкой в игривом голосе обратился брат к солдату, разбирающий столик с принадлежностями для пыток, пока я молча рассуждал над дальнейшим исходом событий.
- Тебя сегодня знатно отжарят, плакса, - откровенно злорадствуя, усмехнулся тот.
- Звучит заманчиво, - ответил брат с восторгом, заставляя крепыша обомлеть, - как раз на прошлой неделе пропустил свою запись в солярии. Ну разве возможно ходить таким бледным? - начал бессмысленно тараторить советник, зля солдата, который точил острые лезвия ножей, угрожающе поглядывал на него, - Ребята, может мне кто-то по секрету расскажет, по какому поводу праздник? Какое событие пропустили? В чем мы в этот раз провинились и по какой причине тут так сексуально висим под потолком, как циркачи? - продолжил неустанно болтать Том, задавая кучу вопросов, на которые я только хотел ответить, как вдруг в комнату ворвался отец и его надменное эго, а за ним следом его послушная, скрывающиеся в тени дона собачка Марсело.
- Ты у брата своего старшего спроси, - беспристрастно рявкнул дон, с каменным выражением лица усаживаясь на предложенный солдатом стул напротив нас, пока оставшиеся кучка мужчин суетливо неслись по комнате, ища место, куда спрятаться.
- Фабио, каким своим хорошим поступком ты разозлил папочку? - самодовольно усмехнулся брат, гордо поглядывая на меня, своим вызывающим поведением демонстрируя отцу неповиновение и неуважение, от чего тот мгновенно вскипел от злости.
- Тебе смешно, сосунок?! - гневно закричал Джакоппо на испепеляющего его взглядом Тома, бесцеремонно выхватывая из рук одного из солдат, которые послушно выстроились в одну шеренгу у стены пульт с рулеткой, безжалостно которую прокрутив, пустил по проводам ток, заставляя нас с Томом поморщится, крепко стиснув зубы, - Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Гарофало разорвет помолвку и контракт с нами из-за шлюхи твоего брата, - перекинув ногу на ногу, дон вновь прокрутил колесико в руках, прибавляя несколько ощутимых единиц мощи, из-за которых скрутившиеся спазмом мышцы, будто разрывались на мелкие волокна, разогреваясь внутри, - что непонятно в фразе «даю тебе несколько часов, чтобы избавиться от нее»? - гневно заявил отец, попеременно меняя силу тока в сети кабелей, которые искрились на металлической сеткой, политую водой, - Ты осушился, пошел против меня тем вечером, поэтому теперь я буду решать, как нам играть с тобой в моей же игре! - сухо оповестил меня дон, с надменной улыбкой, поглядывая на наши измотанные лица и выходящий пар из тел.
- Я ясно дал тебе понять тем вечером, что окончательно и безвозвратно вышел из игры! - скрепя зубами, уверенно и твердо повторил я свои слова, не желая больше врать и обманывать Кэти, ведь мои чувства к ней сильно изменились в последнее время в лучшую сторону.
Неожиданную сторону, которая ранее была мною неизведанная. И быть честным, мне это чертовски нравилось несмотря на то, что порой я был слаб рядом с ней. Хоть это не назовешь слабостью, это скорее настоящий, спрятанный глубоко внутри разбитой, откатанной мраком души «я». Кэти лишь позволяла мне быть собой. Порой грубым, невежественным собственником, с хорошими, светлыми намерениями, который был быть рядом, все отдать, многим пожертвовать лишь увидеть ее искреннюю очаровательную улыбку.