У меня не было ответов на собственные вопросы, хотя я владела таким большим количеством, ненужный на данный момент информации, которой я не могла рационально распорядиться.
Накрыв руками лицо, я придвинула ближе к груди коленки, упираясь в них локтями, ощущая исходящее тепло и безмолвную, твердую уверенность от мощного тела, аккуратно, будто боясь меня встревожить приближающиеся к моему. Несмело приоткрыв затуманенные глаза, краем глаза я заметила молча усевшегося рядом Фабиано. Мужчина обеспокоенно смотрел на меня, сверля взглядом полным вины и разочарования, после чего примкнул ко мне плечом, позволяя об него упереться, молча поглядывая в ту же точку, что и я в стене напротив. Он молчал. Я молчала. В доме царила полная идиллия, несмотря на громкие звуки наших сердце, соперничающие с тревожным дыханием. Впервые за долгое время я была рада слышать идеальную тишину, потому что громкость моих мыслей, рассуждений и ужасающих воспоминания заставляли меня сходить с ума, приглушая крики разума.
Тишина. Молчаливая поддержка. Его уверенность и мое отчаяннее. Соприкасающиеся тела. Неужели он так хорошо меня понимал, что, просканировав разочарованное лицо за пару мгновений осознал, в чем я так отчаянно нуждаюсь?
- Почему? – подавшись ближе, будто стремясь к защите, покровительству и безопасности, неожиданно промолвила я неуверенных голоском еле слышимо, облизнув засохшие губы.
- Потому что, несмотря на обстоятельства, такие как наркотики, алкогольное опьянение и ревности, захватившие мой разум, я понимал, что не могу и не хочу допустить этого, - выдержав небольшую паузу, виновато признался Фабиано, доставая из кармана брюк пачку сигарет, вдумчиво прокручивая ее между пальцев, - ты, итак, достаточно настрадалась той ночью по моей вине, - открыв пачку, мужчина попытался вытащит сигарету, однако я его опередила, выхватив ее из рук, за что ощутила на себе неодобрительный, полный недопонимания взгляд.
- Тебе это больше не нужно, Фабиано, - беспристрастно выбросив легкий наркотик на пол коридора, я неуверенно подняла глаза на своего мучителя, чье лицо отражало столько беспокойства и неконтролируемых эмоций, который тот безнадежно пытался вновь утаить, приглушить сигаретой в глубинах своей души, - мы оба настрадались той ночью, - вложив свою руку в его раскрытую ладонь, где ранее лежала пачка сигарет, я переплела наши пальцы, укладывая свою голову на его замершую грудь, где сердце галопом постукивала по ребрам, - почему именно похищение? Почему той ночью ты не подошел ко мне и не познакомился, как настоящий Фабиано, а не его грозная, калечащая, кровожадная, беспощадная темная версия? – задав этот вопрос, я почувствовала, как его сердце пропустила парочку ударов, а рука крепче сжала мою. Мужчина напрягся.
Всем телом я ощущала, как трудно ему давалось рассказать вслух о своих эмоциях, признаваться, пропустить их через себя, вместо того, что бы прятать их безнадежно глубоко в своей израненной души, как это приказывал ему многие годы Джакоппо. Я видела, как он отчаянно подбирал слова, не желая обидеть меня, но при этом откровенно сообщая правду. Мой мучитель был честен со мной. Фабиано действительно старался не задеть мои чувства, и я видела, ощущала и безумно сильно ценила его старания, возможно не самые удачные, но все же попытки открыться мне, доверить все самое сокровенное. И ему нужна была моя поддержка, как и мне его, поэтому вторую руку, я расположила поверх его груди, накрывая холодной ладонью быстро вздымающуюся массивную грудь в проекции сердца, этим молчаливым, но в то же время многозначительным жестом придавая сил и уверенности, неторопливо ожидая его ответа.
- Если бы ты увидела себя тем вечером со стороны, то точно не задала бы этого вопроса, - горько усмехнулся мужчина, уложив свою голову на мою макушку.
- Только не говори, что я своим невинным видом напугала самого Фабиано Калабрезе? – тепло улыбнулась я, мельком поглядывая на моего мучителя, вдумчиво сканирующий моего лицо, чье сердце сильнее забилось под моей рукой.
- Кэти, ты была недосягаема и слишком идеальна для меня той ночью. Всем видом это показывая, хоть и ненамеренно. И я это прекрасно понимал, даже в какой-то степени осознавал, но не хотел самому себе признаваться в своей немощности и несостоятельности, ведь для меня это выглядело, как признаком слабости, поэтому единственное, что я делал – добивался твоего внимания всеми доступными способами и злился на себя, когда ничего не получалось, - голос моего мучителя резко переменился с легкой, радостной нотки, становясь уверенным, низким и вдумчивым, - изначально мне казалось, что это всего лишь хорошо отрепетированный образ милой, очаровательной, красивой, сексуальной и такой хрупкой, нежной девушки, за маской которой скрывается очередная расчетливая, пустая провокаторша. Твои чувственные взгляды, плавные, дразнящие движения на танцполе, звучный смех, и манящие красотой очерченные изгибы тела не оставляли никого равнодушным, меня в том числе. Чем больше я смотрел на тебя, тем сильнее очаровывался, а мои голод становился неуправляемым. Умения контролировать себя, совладать свои желания посекундной испарялись, когда очередной недостойный ублюдок заглядывался на то, что принадлежало только мне, - в каждом слове были слышны нотки знакомых плохо контролируемых ранее приступов собственничества, которым Фабиано сейчас достойнее умел сопротивляться, - меня раздражало, что за весь вечер ты ни разу на меня не взглянула, будто нарочно, от чего я сглупил, подумав, что это часть коварной игры, в которой я часто бывал в роли заветного подарка и даже умелого игрока. Очередной умелый план девушки по моему покорению и привлечению внимания. И все шло по плану: ты умела играла свою роль, заставляя злиться и сильнее хотеть тебя. И мне оставалось лишь завоевать притворяющуюся невинной недотрогу, которая без сомнения окажется горяча в постели, но это будет очередной секс на одну ночь, именно поэтому тем вечером в клубе я не особо напрягся, чтобы заполучить желаемое, - услышав признание дьявола, я немного напряглась, ощущая горький привкус разочарования.