- Я тебя не боюсь, - растерянно убегая, будто от погони по узким темным коридорам, куда округленные от страха глаза глядят, напугано прокричала я, преследующему меня крепкому мужскому силуэту, - ты не существуешь! Ты лишь оживший страх в моей голове! Кошмар! – прерывисто прокричала я, давясь солоноватыми слезами, стекающими ручейками по лицу, будто убеждая себя в правильности собственных толковании.
- Правда? Тогда почему ты в панике убегаешь от меня, лучик солнца, раз уж я тебя не пугаю? – зловеще рассмеялся мужчина, уверенными, тяжелыми шагами неспеша следуя за мной, внушая страх и испуг, - Мы ведь с тобой повязаны одной тайной!
- Нет-нет-нет! У нас нет с тобой никакой общей тайны! Я не хочу быть частью вашей грязной игры! – с надеждой продолжая нестись в сторону ослепляемого яркостью божественным светом распространяющимся от далекого дверного проема, темным коридорам в подвале дома, молила я, напугано поглядывая назад, на уверенно следующего за мной темный мужской силуэт, чьи голубые, окровавленные глаза гневно сверкали, пронзая меня своим холодом, измученным взглядом.
- Ты уже часть этой игры, Кэти, из которой тебе не выбраться живой, - неожиданно идущая позади меня крепкая фигура переместилась, закрывая теперь мой единственный выход на свободу и яркий свет, откуда послышался самодовольный голос и ехидная насмешка, от звучания которых я невольно замерла на месте, нервно сглатывая, пока объект моего страха неспеша приближался.
- Нет, ты ошибаешься, - рефлекторно шагнув назад, в страхе стала я оглядываться по сторонам сменившиеся по щелчку пальцев антуража, ощущая знакомый запах сырости, крови и разлагающегося мяса, а затем перед глазами из тьмы стали проглядываться серые стены того самого помещение в подвале, где позади меня засветился в полной темноте металлический стул, на котором лежали окровавленные веревки и оружие. Тот самый пистолет, из которого был убит Виктор.
- Разве? – оказавшись в нескольких сантиметрах от моего лица, поинтересовался мужчина, еле докоснувшись холодными пальцами до моей щеки, по которой от страха скользила слеза, одаривая меня своим врезавшимся в памяти взглядом окровавленных голубых глаз, выглядящий в точность, как несколько месяцев назад. Я видела мольбу или ... приглянувшись, поняла, что ошибалась...
- Ты не умолял меня сохранить тебе жизнь, когда Фабиано направил пистолет на тебя, - не в силах оторваться от холодных, как лед, светло-синих глаз, пронзающих пугающим, хитрым взглядом, я только сейчас осознала, безмолвно переданный Виктором посыл тем утром в подвале, - ты хотел, чтобы я узнала их план. Разгадала его, - задыхаясь от наворачивающихся на глазах слезах, ошеломлённо выдала я, вновь ощущая, как кровожадная темнота поглощает меня, на фоне которой безжалостно мелькала пара пугающих холодных, расчетливых глаз, чей владелец неспеша сводил меня с ума, - я не часть вашей игры! Я в нее не участвую! – яростно закричала я.
- Поздно, лучик солнца, слишком поздно, - из-за спины вдруг раздался низкий мужской голос со знакомым акцентом, чье ощутимое, как северный ветер дыхание, заставило кожу шее покрыться мурашками, - ты уже часть нашей игры! И ты сделала свой выбор. Сыграла свою проигрышную партию и убила Фабиано! – зловеще рассмеялся Виктор, от чего его голос эхом раздался по всему просторному помещению в подвале, откуда не было ни единого выхода на волю. Спасительный свет в конце коридора окончательно погас.
- Фабиано жив! – развернувшись к обидчику, отчаянно прокричала я, задыхаясь от ощутимой беспомощности и разочарования, будто желая убедить себя в правдивости этих слов, ощущая скатывающиеся по щекам разгоряченные слезы безысходности.
- Фабиано жив? – переспросил растворяющиеся во тьме усмехающиеся надо мной голос.
- Мой муж жив! – гневно закричала я, ощутив давящее чувство в груди от переполняющего горя и злости, - Он жив! Фабиано жив! Он...он обещал...он не может умереть! – запинаясь от слез, разъяренно стала я доказывать Виктору свою праву, а может вовсе не ему.
- Смирись, лучик солнца! Прими свой проигрыши! – самодовольно рассмеялся Виктор, наслаждаясь победой, а его низкий голос эхом раздался по всему помещению в подвале, стены которого будто с каждым мгновение все ближе и ближе становились ко мне, вызывая приступ клаустрофобии, - Ты убила Фабиано! Ты обрекла его на смерть! – продолжил повторять надоедливый голос, пока стены не придавали мое размякшее от отчаяния тело.
Резко распахнув напуганные, сонные глаза, я увидела перед собой белый потолок нашей спальни, уставившись в который, ощутила, как по щекам от разочарования стали сползать разгоряченные слезинки. В голове на повторе прокручивались надоедливые и до ужаса пугающие слова Виктора, а перед взором мелькали его лукавые голубые, холодные и пустые глаза, вселяющие страх и ужас. От потока воспоминаний и охвативший мой затуманенный разум острый приступ паники, я прикрыла напуганные глаза ладонями, ощущая, как разгоряченные слезы сползают по коже лица, характерным, приглушенным звук падая кристаллами на подушку. Напуганное сердце в замершей груди безжалостно отстукивала бешенный ритм галопом, ударяясь об ригидную грудину, ритмичные звуки которой нервными пульсациями одевались в напряженных висках, смешивающиеся со звучанием шума, доносящиеся из ванной комнаты. Тело в страхе покрыла мелкая дрожь, а дыхание было прерывистым и неглубоким, из-за воспроизводимых сознанием обрывков сна, особенно произнесенными Виктором с такой уверенностью и злорадством слов, прокручивающиеся в голове, будто сломанная пластинка.