Остановившись напротив судмедэксперта, который приветливо поздоровавшись с нами стал объяснять суть процедуры и другие нюансы, я перевела встревоженный взгляд с мужчины в белом халате напротив, приворожено поглядывала на тело, отчаянно молясь, чтобы эта оказалось не правдой. Мысль в моей голове не должна была стать реальность. Пусть там будет не мой муж! Господи, я знаю, что плохо желать кому-то смерти, но я не знаю, как заставить себя жить с этой горькой правдой, что вчера ночью я потеряла Фабиано, когда мы только смогли друг друга простить за ошибки прошлого. У нас должна была быть счастливая семейная жизнь, мы должны были исправить сделанные нами по глупости ошибки. Мы должны были стать счастливыми, впервые за несколько месяцев, по-настоящему счастливыми и беззаботными.
- Вы готовы начинать, миссис Калабрезе? – неожиданно из глубоких раздумий вывел меня голос судмедэксперта.
- Простите, - встряхнув головой, я перевела взгляд на мужчину в белом халате, пытаясь в голове сформулировать мысль, - были ли какие-то отличительные метки, тату или, возможно, украшения, которые вы нашли на теле погибшего? Что-то что облегчит нам его опознание? – с шаткой надеждой спросила я, крепче сжимая руку Тома, чье нервное дыхание окрашивала недолгую тишину.
- Тело сильно изучено, потому что взрыв прогремел прямо под водительским сидением, затронув мотор, от чего возгорание долгое время не моги потушить. Большая часть тела сильно обуглилась от слишком высокой температуры, но на левой руке над большим пальцем виден фрагмент тату. Это один из немногочисленных участков тела, на котором кожа не так сильно пострадала от огня, поэтому можно что-то разглядеть. Смутно, но все же можно. Предположительно это крыло птицы, - оголив левую руку, мужчина указал на то самое тату, которое я увидела прошлой ночью, - и еще обручальное кольцо, - приподнял тот обуглившуюся кисть, демонстрируя прилипшая к сожжённой черной плоти обручальное кольцо, которое я сравнила со своим, опустив наполненные слезами глаза на свою левую дрожащую руку.
Это был мой муж. Разочарованно накрыв руками лицо, я развернулась к столу спиной, задыхаясь от сильной боли в груди, ощущения утраты и пронзившей острым кинжалом правды. Я до последнего надеялась, что это не Фабиано, но судьба распорядилась иначе. Тело вздрагивала от отчаяннее и сильного плача.
- Миссис Калабрезе, мне нужен ваш ответ для составления протокола опознания тела, - вежливо оповестил меня судмедэксперт, услышав слова которого я сильнее стала плакать, потому что теперь мне нужно было не только своего разума признать факт смерти мужа, но и вслух подтвердить эту печальную новость для всех.
Сделав пару жалких попыток уровнять прерывистое, поверхностное дыхание, чтобы выдать свои ответ, я на пару минут замолчала, жадно хватая ртом воздух. Однако паника и осознанное горе лишь сильнее накрывало меня. Разум перестал трезво мыслить, а собственные эмоции лавиной навалились на меня. И лишь теплое плечо Тома, которым тот прижался к моему, немного спасло ситуации, ведь я ощутила поддержку, осознавая, что мне есть для кого себя держать в руках. Уперевшись лбом в его груди, я сделал глубокий вдох, после чего трясущимся голосом выдала немногословный ответ:
- Да.
- Мистер Милани, - обратился к советнику судмедэксперт, на что тот сильно напрягся, когда послышался звук скользящей по обуглившемуся телу ткани, цепляющееся за фрагменты.
В комнате вновь повисла идеальная тишина, лишь разочарованные звуки рванного дыхание Тома заставляли сердце сильнее сжиматься от боли. Однако идиллию нарушал внезапные звуки открывающиеся двери, повернувшись к которой я увидела стоящего на пороге избитого Марсело, чье лицо было в синяках и ссадинах. Что случилось с солдатом оставалось для меня загадкой, ведь прошлой ночью, как и Рафф он был на месте аварии, принимая помощь о парамедиков, который обрабатывали его раны, однако я тогда его не увидела. Не заметила, пока они втроем не пытались оттащить меня подальше от места происшествия.
- Простите, - виновато промямлил мужчина, молча подходя к Раффу, который беспристрастно, сложив руки за спину, поглядывал на обугленное тело, к которому я стояла спиной.