- Тати, я даже представить не могу, что ты сейчас переживаешь, однако мне самой нелегко, - солоноватые от страха неизведанного и боли слезы скатывались по побледневшему лицу, - мне потребовалась целая недель, чтобы осознать, что Фабиано больше нет, но даже сейчас во мне живет маленькая надежда.
- Заткнись! Заткнись! Заткнись! – тряся пушкой в нескольких метра от меня, стала истереть блондинка, - Мы любили друг друга, а затем в его жизни появилась недоступная девица, потаскушка, которой Фабио заинтересовался из любопытства, чтобы потешить свое мужское самолюбие. Когда ты ему надоела, он решил избавиться от тебя, как от ненужной игрушки. Той ночью он вернулся ко мне, он страстно целовал и любил меня, но тебе было мало нескольких месяцев. Ты решила забрать его насовсем. И сейчас ты заплатишь за то, что отняла его у меня, - ее голубе глаза горели от ярости, будто та пребывала в бешенстве.
- Тати, не делай этого, - стала я ее умолять, трясясь от страха, - тебе ведь есть ради чего или кого жить. Фабиано не единственный свет и смысл в твоей жизнь. Просто подумай, ведь есть люди, которым ты нужна, и в которых сама нуждаешься. Подумай, что они испытают, когда узнают, чтобы ты в приступе неконтролируемого гнева и желания отомстить убила человека, а затем села в тюрьму, - взяв себя в руки, стала я уверенно вещать, видя, как Тати на минутку призадумалась, обескураженно опуская пистолет.
- Твоя смерть этого стоит, - спустя несколько секунд громко крикнула девушка, после чего на фоне тишины раздался громкий выстрел, от которого время вокруг меня будто ускорилась, раздались напуганные крики, а перед собственными глазами резко потемнело.
Неужели это конец, приближение которого я ощутила, увидев первый лучи рассветного солнца после судной ночи?
Глава 44. Семейное проклятие
Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках,
которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах.
Эрих Ремарк
Судная ночь. Один из самых спорных, ужасно волнительных, эмоционально истощающих, беспощадно коротких по собственным меркам, и одновременно столь напряженных периодов, по ощущениям окружающих длящиеся целую вечность. Пугающие страхи, подкрадывающиеся сомнения и переживания с каждым часом все ближе и ближе пробираются к быстро бьющемуся в шаткой надежде на чудо сердцу, заливающиеся горькими слезами за беспомощного человека, присоединенного разноцветными проводами к пищащим аппаратам.
Кошмарно трудная ночь, трепетные часы, решающие судьбу пострадавшего. Родственники и весь медицинский персонал храбро борются до последнего со смертью, эмоциями, навязчивыми мыслями и сном, лишь выиграть это неравное состязания, однако в конечном итоге результат зависит вовсе не от их старании, а по большей части от самого пациента и его желании. Хочет ли тот продолжить свою жизнь, желает ли бороться за возможность вновь увидеть плачущих у своей кровати в больнице людей, или готов опустить руки, сделать шаг в сторону мрачной пропасти неизведанного и вынести себе посмертный приговор, оставив свою прежнюю жизнь позади?
Сложный вопрос, на который в бессознательном состояние может ответить лишь метающийся в страхе израненная душа, прислушиваясь к удерживающему ее на земле якорю.
Ведь порой не столь сложно пережить решающую твою дальнейшую судьбу судную ночь, нежели вернуться в пугающий тебя мир, открыть глаза и осознать весь разрушительный масштаб угнетающих на протяжении всей жизни последствии, которые довели тебя до текущего пагубного состояния.
Будучи незащищённым, без сознания, во власти неведомой силы, ты теряешь на короткий промежуток времени связь с внешним миром, который всеми доступными способами отчаянно борется за твою жизнь и дальнейшее, хоть и жалкое, но существование, при этом не догадываясь, что обрекает тебя на немыслимые, пожизненные муки и страдания, потому что выбор всегда за тобой. Тебе проживать эту сложную жизнь. Собственную отягощенную проблемами жизнь. И вот оно! Долгожданное для всех чудо, а может вовсе не оно.
Просыпаясь от недлительного сна, ты видишь вокруг себя расплывающиеся перед глазами больничные стены, окружающие твою кровать со всех сторон до боли знакомые эмоционально измотанные лица людей, чьи имена смутно пытаешься вспомнить, напугано рыскаясь в своей опустошённой памяти и горькие слезы облегчения, скользящие по лицу, но они принадлежат вовсе не тебе, потому что будучи в таком беспомощном состояние ты ощущаешь лишь разочарование и тяготу. Груз прежней, подзабытой жизни, свалившиеся на твоих плечах.