Обойдя остолбеневшего мужчину стороной, я продолжила стремительно направляться к падшему «ангелу» неподвижно стоящего в середине оживленного зала, излучая беспомощность, мимо которой, будто не замечая, походили толпы взволнованных людей, в панике направляющиеся к выходу, от чего в церкви стоял ужасный гул, мешающий рассудительно холодно мыслить. Однако это было не последней причиной, сдерживающая меня от своей кровожадной мести.
Я, будто парализованная, застыла в нескольких метрах от обидчицы, встретившись напуганными взглядами, решительно пробирающихся сквозь тревожную толпу друзей, уверенно стремящихся ко мне на помощь. В голубых глазах Джеммы, наполненные, подобно замершему озеру кристально чистыми слезинками, я видела неподдельный страх, спрятанный в глубинах ее взволнованной души, растерянность в примеси со испугом, некое облегчение и мольбу, в то время как в заботливых янтарных глазах Ника отражалось волнение, молчаливое понимание и ярый посыл отступить от своих импульсивных затей, что на секунду заставило меня ощутить передаваемую застывшим телом Тати беспомощность, анализировать фактор ее горе, сопоставляя с собственными переживаниями. Ко мне возвращалась шаткая человечность, а на глазах наворачивались слезы. Так мне показалось на миг, пока ярость внутри не взяла вновь бразды правления в свои руки, проникая в каждую чувствительную, сострадающую собственному врагу клеточку затуманенного мозга.
Встряхну головой, прервала зрительный контакт с друзьями, что позволила мне вновь нацелиться на желаемое. Я была готова без оглядки шагнуть в мир собственных кровожадных фантазии о мести, которые не терпелось воплотить в жизнь, но сделав шаг, меня, как пришвартованную к берегу лодку, вновь утягивал назад крепкий якорь положительных эмоции, пробуждая светлую сторону моей личности.
Обернувшись назад через плечо, я увидела сидящего в нескольких метрах от меня напрягшегося Джакоппо, на чьем каменном лице промелькнула быстро исчезнувшая тень неопознанных эмоции, пока запавшие карие глаза внимательно сканировали мое отразившееся на лице пагубное состояние и коварные мысли. Рядом с доном сверкнула еще одна пара испуганных, полных растерянности и горя заботливых глаз, принадлежащие плачущей Присцилле, при виде которой я отчаянно перевела расстроенный взгляд левее, понимая, что готова отказаться от своих первобытных замыслов, если продолжу молчаливо с ней обмениваться своими переживаниям. Однако последующие мои действия подставили под сомнения всю ситуацию.
Я встретилась взглядом с тем человеком, с которым тщательно избегала зрительного контакта. Встревоженные, наполненные горем утраты, болью, переживаниями и мольбой карие глаза Томмазо жалостливо поглядывающее на меня, заставляли увидеть в отражение поникших крупных карих глаз сломленную, напуганную, раздавленную потерей, свернувшуюся в комочек саму себя, желающая из последних сил отомстить обидчице, навредить ее, выплеснуть накопленные эмоции, чтобы та ощутила туже боль, что и я. Или чтобы заглушить собственные переживания и унижения? Жалкое зрелище. Борьба между отчаяннеем и ненавистью, перебрасывающее меня из края в край. И чем больше я смотрела на Тома, тем сильнее ощущала свою человечность и уязвимость, скатывающиеся по щекам в виде горьких слез. Я была виновата и готова покаяться. Хотела все исправить, но мне это неподвластно...
Но одновременно я не могла видеть своих друзей таких сломленных из-за этой чертовой ревнивице не знающая границ приличия, что заставляло меня лишь сильнее ее возненавидеть, поэтому мгновенно прервала эмоционально тяжелое многословное общение с Томом взглядами, натыкаясь на молчаливого, уверенного, делового и сдержанного в своих эмоциях Джироламо, предусмотрительно оглядывающиеся по сторонам на утихающий шум толпы. Видимо отсутствие человеческих эмоции на лице и убийственный, говорящий о своих намерениях, уверенный взгляд были неким семенным кодеком или негласным правилом, иначе как объяснит тот факт, что Ни Джакоппо, ни его брат за это время не сдвинулись со свих мест, лишь изредка обменивались парочкой фраз с взволнованной Присциллой, которая казалось хотела подойти ко мне, как и Тому, однако отец преградил ему путь властным взглядом.
В отличай от других гостей в паники топчущиеся у дверей церкви, откуда на меня смотрела пара пронзительных черных глаз, семейство Калабрезе беспристрастно отсиживались на своих местах с гордо приподнятыми головами. Сконцентрировавшись на паре хитрых глаз мелькающие в толпе, я разглядела в конце зала Марсело, который, как и Рафф держал на прицеле блондинку.