Отбросив все мысли, врезающиеся в память взгляды друзей, задержала ненадолго дыхание. Прислушавшись к аритмичному биению сердцу, я ощутила горький привкус несправедливости и вины за произошедшее, пока собственный разум прокручивал все эти пары разочарованных, настрадавшихся глаз, горькие слезы. От чего мир вокруг резко, будто по щелчку пальцев померк, скрываясь за темной пеленой ненависти. Я не видела никого кроме своего обидчика, будто сидящего под лампой правосудия в нескольких метрах от меня. Гневно убрав остатки слез с лица, гордо приподняла округлый подбородок наверх, сжимая в кулаки ладони, чтобы унять еле ощутимый тремор от злости. Глубокий выдох, чтобы уровнять сбитое дыхание и ярое желание жесточайше нанести физический урон обидчику, после чего наконец уверенно проделала остаток пути. Остановившись впереди блондинки, я демонстративно не стала одаривать ее взглядом.
- Я люблю тебя! Ты ведь это знаешь. Знаешь, Фабио, как и причину, по которой я все это сделала. Все ради нас. Ради тебя. Нашей любви, - прерывисто повторяла девушка одни и те же фразы, задыхаясь, - она во всем виновата! Отняла тебя у меня! – яростнее стала вещать Тати, ударив кулаком по полу от чего голос вздрогнул, - Она заодно с ними! Со всеми недоброжелателями, и даже теми, кто притворяется твоим другом. Они все хотели убить тебя. Враги стали частью твоей семьи. Я пыталась тебе рассказать об этом. О той ночи. О беспрерывных звонках. Об этой маленькой дряни. О своих чувствах к тебе. Я виновата и все исправлю. Я отомщу ей. Им всем за твою смерть! – блондинка несла очевидный бред, смесь эмоционально смешанных фраз, в которых проглядывались обрывки странной информации, заставившая меня призадуматься.
«Враги стали частью твоей семьи». «Кто притворяется твоим другом» - эти фразы особенно едко врезалась в память. Неужели на вид напыщенная блондинка знала больше, чем может показаться на первый взгляд или все же это ее очередной злой замысле? Либо очевидный бред, реалистично воссозданные несуществующее воспоминание ее травмированной горем психикой?
- Если ты таким извращенным, скандальным способом решила выразить свою скверную любовь к Фабиано, провожая в последний путь любимого, по твоим словам, человека, то стоит задуматься о подлинности своих чувств к нему. А, если же весь этот дешевый спектаклю был подстроен, чтобы прилюдно унизить, задеть мои чувства, то знай, что тебе ничего из этого не удалось. Своей ревностью ты лишь осквернила память Фабиано, - произнося каждое слово с особой ненавистью, я ощущала отвращение от этого жалкого подобия человека, что-то бубнящего себе под нос, как вдруг увидела, незаметно тянущуюся за пистолетом Тати, - у тебя был шанс меня убить, и ты его растратила, - в последний момент пригвоздив оружие шпилькой к полу, я подвинулась ближе к блондинке, нависая и властвуя над ней, - а теперь открой свои уши, и слушай внимательно правду, которую ты так усердно избегаешь, Тати! – гневно отшвырнув пистолет в сторону, я опустила глаза на девушку, сверлящая меня гневным взглядом, покрасневших голубых, практически прозрачных ирисов, мутных белков глаз с сильно сужеными зрачками, - Это ты у меня на глазах переспала той ночью в кабинете с моим мужем, предварительно накачав его наркотиками. А теперь подумай хорошенька, кто из нас разлучница? - опустив опечаленные глаза на обручальное кольцо, сползающее с пальца, я мысленно попросила прощения за такую дерзость у Фабиано, - Живи с этой правдой теперь, и впредь не думай больше приближаться ко мне, моей семье или друзьям! – яростно заявила я, властно поставив точку в нашем с Тати диалоге, без угрызения совести или чувства вины, грациозно балансируя, цокая каблуками в направление выхода, ловя на себе взгляд оставшихся в церкви гостей и членов семейства, на которые мне было наплевать.
Ведь меня мало интересовало мнение обсуждающих меня втихаря лицемерных личностей, готовых продать тебя за шокирующую сплетню. Меня больше волновало растущая внутри пустота, которую я не знала, чем заполнить, кричащий о помощи разум, погружающий в плотный туман из прежних переживании.
Выходя на улицу, где с неба хаотично падали крупные белые пушистые снежинки, чувственно вальсирующие в быстром танце с грозным ветром, смешивающиеся между собой в своеобразный узор, я уселась на небольшую лавочку на крыльце, неподалёку от входа в церкви, вдумчиво наблюдая за покрытыми белоснежной накидкой небольшими кустарниковыми деревьями, красиво украшенные к рождеству. Лишь при одном упоминание праздника ноющее сердце замерло в груди, уголки губ неспеша приподнимались, а на глазах навернулись слезы от приятных воспоминании.