- Простите меня за все, - виновато протянула я, поглядывая на тяжело вздохнувших друзей, а затем обратилась к советнику не уводя в сторону отчаянного взгляда полного слез, замечая в Томе того самого травмированного смертью матери, жесточайшими пытками отца и переживаниями за старшего брата, натерпевшегося от жизни маленького шестилетнего мальчика, который не меньше моего нуждался сейчас в поддержки и любви, от чего внутри все стало ныть от ощущения боли и сопереживания свалившегося на него сейчас горя. Он не был достоен такой участи. Только не добрый, отзывчивый, верный, открытый, жизнерадостный, готовый всегда помочь, поддержать и даже вытащить из самой дерьмовой ситуации весельчак Том, чья улыбка после смерти брата погасла.
- Давай достойна попрощаемся в последний раз с братом, - возвысившись надо мной, советник заботливо протянул руку, взявшись за которую мы присоединились к Нику и Джемме, молча следуя за многословно переглядывающиеся толпой, направляющаяся к могиле, при виде которой по коже прошелся легкий холодок, а сердце замерло от пронзившей кинжальной боли, - если, кого и винить в его смерти, то только меня, - вдумчиво протянул Том, обреченно поглядывая на сырую черную землю на фоне белых сугробов, после чего стал сверлить гневным взглядом Джакоппо.
К могиле Фабиано стали неспеша подходить по очереди самые близкие родственники, партнеры по бизнесу, среди которых я увидела много знакомых со свадьбы лиц, друзья, в числе которых был подавленный, до неузнаваемости побледневший, лишившиеся прежнего света и обаяния Эмиля, и множество непознанных мною личностей. Каждый, подходя к надгробью из величественного черного мрамора, при виде которого у меня перехватило дыхание, скидывал горстку земли на могилу, а затем укладывал на нее цветы. Могильная плита мужа в точности напоминала могильную плиту его мамы, сделанную из того же камня, только светлых тонов.
«Фабиано, ты понимаешь, что если мы не остановимся сейчас, то можем повторить судьбу твоих родителей?» - в памяти внезапной яркой вспышкой всплыли закопанные глубоко в зачатках памяти сказанные с тем трагичным днем на кладбище у могилы Моники горькие слова, сказанные по глупости из-за оделяющего страха, при повторном звучания которых я обомлела.
Собственные затаенные в глубинах сознания страхи под гнетом испуга обрели материальную оболочку, сколько мы старались избежать зловещей участи. Я стала тем самым кровожадным, эгоистичным монстром, тень которого так боялась однажды увидеть в обличаи своего мужа, не зная, что таится в зачатках собственного ДНК. Неужели мы с Фабиано повторили судьбу его родителей? Я беспощадно его убила, также, как это сделал Джакоппо с Моникой? Обрекла его на верную смерть?
Как иронично. Оказывается, человек, которого я так отчаянно ненавидела, питала лишь отвращение, имеет со мной схожие черты поведения и характера, а возможно и общую судьбу, и участь за проделанное. Нас с Джакоппо Калабрезе объединяет больше, нежели одна фамилия. Мы оба первоклассные убийцы, беспощадные, кровожадные. Неужели я сама не замечала повадки монстра в себе?
- Кэти, - стряхнув головой, я устремила дезориентированный в пространстве и времени, напуганный взгляд на напрягшегося Тома, подозрительно поглядывающего на букет в моих руках, который я крепко сжала, - пора, - коротко кивнул тот в сторону обвешанной эдельвейсами могилы.
- Я хочу сделать это последней. Наедине, - попросила я мужчину, который молча вручив Раффу зонт, неуверенно шагнул к могиле брата, пошатываясь.
Услышав трескающие звуки сгибающиеся под внушительную силу метели деревьев, раздающиеся в пустоте, оглянувшись по сторонам, я увидела, что на участке захоронения моего мужа остались лишь парочку солдат, в том числе Рафф и Марсело, старающиеся не святиться своим избытым лицом, и мы с Томом, который долгое время молчаливо поглядывал на могильную плиту, боясь прикоснуться, после чего наклонившись к ней что-то шепнул. Найдя в себе последние силы, тот приподнялся с сырой земли, покрывшееся белыми хлопья снега, которой пропахло все вокруг, лишь его пиджак на мне при издавал приятные нотки навязчивых древесных духов с ароматом солоноватой морской волны и тонким запахом липы , учуяв который при очередном дуновение северного ветра со снегом, я невольно опустила наполненные слезами глаза на обручальное кольцо.
« Я, Фабиано Калабрезе, стоя сейчас перед Богом и его посланниками, испытывая переполняющее мою душу чувство гордости, беру тебя, Кэти Бреннан, в жены и торжественно клянусь быть верным, любящим мужем, хорошим, уважающим тебя другом и смелым товарищем. Разделять с тобой каждую мысль и мнение, пусть они отличны от твоих, считаться с твоим мнениям и рассуждениями. Я обещаю делиться внутренними переживаниями и тревогами, и также буду всегда готов послушать о твоих. Обещаю всюду заботиться, беречь, восхищаться каждой твоей лучезарной улыбкой подаренную с поводом или без, восхищаться тобой, твоими блестящими успехами, поддерживать в новых начинаниях, поощрять твои желания, обеспечивать комфорт и надежность в отношениях и быту, забавлять в тяжелые моменты, наслаждаться каждой ценной минутой проведенной с тобой, храбра защищать от всех невзгод и благодарить, за твое существование в моей мрачной жизни, которая обрела смысл с твоим появлением. Я клянусь своей жизнью, быть рядом с тобой в болезни и здравии, в горе и радости, в богатстве и бедности. Клянусь каждое мгновение нашей совместной жизни разделить с тобой и быть образцовым, достойным тебя мужем пока смерть не разлучит нас. Я всегда буду для тебя опорой, даже в самые тяжелые времена!» - делая каждый последующий неуверенный, губящий мои надежды шаг в сторону его могилы, я с особым теплом вспоминала каждое ранящее мою чувствительную душу слова данной Фабиано в тот день клятвы, которой я была недостойна.