Из памяти будто по простому нажатию кнопки безвозвратно стерлись бережно накопленные за всю жизнь воспоминания. Счастливые. Полные улыбок и смеха приятные, пробирающиеся до слез и мурашек неповторимые моменты. Излюбленные фрагменты моей беззаботной жизни, преисполненные светлыми чувствами, ценные воспоминания о Джемме и Нике, наших прекрасных незабываемых несколько лет крепкой дружбы, о дурацких шутках Тома и его специфичных способах заботы, и трепетных, таких нежных и бережных касаниях моего мужа, искренних, порой страстных, наполненные эмоциями признании, выражающиеся не только словами, но и действиями. Его пылающие неразделенной любовью чувственные взгляды добрых серых глаз, отражающие сокрытые от посторонних мысли и чувства ко мне, недосказанные из-за страхов слова и невыполнимые действия.
Я ничего из этого не могла вспомнить, потому что глаза застилала плотная белая пелена, из которой яркими вспышками всплывали одни и те же печальные события, перехватывающие прерывистое дыхание. Горящий на практически безлюдной дороге автомобиль Фабиано на фоне темного, густого леса, окруженный многочисленными машинами скорой помощь, пожарными, полицией, чьи ослепляющие фары и мигалки размывали картину произошедшей трагедии. Обуглившееся тело на каталки, которое поспешно выносили из огня. Страх. Неверие. Отрицание. Новости о смерти моего мужа, раздающиеся ото всюду. Утро. Холодный, пугающий, полный печали и надежды морг. Болезненное опознание. Ощущение разочарованности, утомленности, будто я разбилась на миллион мелких фрагментов, безжалостно приземлившись с обрыва на острые скалы суровой реальности, молча приняв поражение, растекаясь алой кровью по белому песку, слыша в ответ лишь звучание грозных чаек, насмехающихся над моим горем и бессилием.
Исчезнувший лучик надежды и света в пучине тьмы, поглотившая меня. Безрассудно утонувшая в глубинах моей травмированной памяти эмоционально угнетающая неделя. Его приятно пахнущий любовью и тонкими древесными нотками духов костюм. Похороны. Угольно черный гроб. Немая разбитая душа. Горькие слезы. Раскаянья. Чувство вины. Могила. Букет. Кольцо – символ бесконечности и любви. Прощание. Конец. Беспросветная тьма. Бездна, в которую я с головой нырнула, не боясь последствий. Пустота.
В ушах отдавался эхом возвращающий в болезненную реальность нарастающий звон колоколов, в точности, как в день нашей свадьбы, однако на этот раз знакомая мелодия звучала грозно с ноткой трагичности, отчаянно, а не обнадеживающе. Потому что нет планов и надежд на будущее, потому что и будущего не видно из-за мрачных скал желанной, манящей фальшивым счастьем многообещающей свободы, о которых я безжалостно бьюсь разбиться, чтобы вновь не ощутить впивающиеся беспощадные острые грани оставляющие глубокие, кровоточащие царапины на покрытой алой кровью белоснежной кожи.
Я будто была несчастной вольной птицей в мгновение ставшая заложницей золотой клетке, с навязчивой мечтой о прежней недосягаемой свободе, голубовато-синих нескончаемых небесных просторах, где ласковый встречный ветер игриво обдувает сжавшиеся в тесноте роскошные пёрышки. Однако получив желаемое, осознала, что за проведенное в заточение времени разучилась грациозно летать, как раньше, паря над небесной красоты малиново-красными закатными облаками. Даже боялась этого сделать, чтобы не разочароваться. Ведь некогда красивые крылья обрели безобразный вид из-за отрезанных, оторванных перьев и глубоких ран, неудачного опыта, от чего свобода потеряла прежний манящий вид, перестала радовать. Она, наоборот, казалось обузой, ведь из-за личных переживаний, страхов, будто весь мир свалился и так на поломанные, обезображенные крылья, которыми так дорожила. Несмотря на то, что свобода меня пугала, вернуться обратно в свой уютный кокон заботы не могла. Некуда возвращаться.
Излюбленная золотая клетка, казавшееся ранее тюрьмой, на деле дарила своей цепкой хваткой, теплыми объятиями в непривычной манере заботу, спокойствие, умиротворение, надёжность, защиту и любовь, в которой так сейчас нуждалась израненная птичка в моем подсознание, но обратной дороги нет. Ведь клетка, подобно иллюзии испарилась вместе со второй прирученной чужими руками птицей, оставляя меня в смятении.