- Ничего не сломала, - рассеянно ответила я, неоднозначно кивнув, быстрее направляясь в сторону парковки, желая избавиться от излишнего внимания Томмазо и Раффа, на которой нас ожидал внимательно разглядывающий нашу троицу заснеженный Марсело, облокотившееся об открытую дверь машины.
Приравнявшись с форд мустангом Тома, чью дверь мне тот галантно приоткрыл, я на прощание обернулась через плечо назад, борясь со странным ощущением, будто меня кто-то зовет. Растерянно вглядываясь в снежную бурю, размазывающая четкую картину вдалеке, травмированная фантазия, заставляла меня поверить в плод собственного воображения, видя за мистической белой стеной снега его зовущий вдалеке взгляд серых глаз и ощутить желанное присутствие. Задержав дыхание, я сильно зажмурив уставшие глаза, после чего вновь их приоткрыла, внимательно вглядываясь вдаль, отчаянно осознавая, что на горизонте никто меня не ждал, а странное навязчивое ощущение его присутствия было лишь игрой горюющего разума.
Ностальгически поглядывая на истоптанную нами снежную дорожку, ведущая к исчезнувшее в буре могиле Фабиано, на которой глубокие следы заметались новой порцией снега, я сделала глубокий вдох холодного зимнего воздуха, пытаясь разграничить свою боль и реальность.
Он уже не вернется. Никогда. И я это прекрасна знала, но почему-то продолжала целенаправленно туда смотреть, желая увидеть появляющуюся на каменной дорожке из метели крепкую мужскую фигуру в классическом костюме с двубортным пиджаком и сверкающие любовью вдалеке серые глаза. Я всем сердцем хотела его увидеть, отбрасывая мысли о смерти мужа в сторону, однако, чем больше я ждала, тем быстрее угасала надежда. Поэтому стряхнув с себя снег, я устало уселась на переднее сидение автомобиля, закрывая дверь, как вдруг услышала тихую мелодию своего телефона.
Будто оживившееся из-за загоревшееся надежды в груди, я испуганно стала оглядываться по сторонам, искренни не понимая, откуда доноситься обнадёживающий звук моего мобильного. Мгновенно выскользнув из машины на улицу, я стала нервно обыскивать все карманы, в панике ища гаджет, будто зная, что это он мне звонит, сказать, что все пережитое нами за неделю было глупым недоразумением.
- Где мой телефон? – отчаянно поинтересовалась я у сконфуженных Раффа и Тома, пожавшие плечами, - Где он? – ощущаю нарастающую панику, требовательнее переспросила я, следуя за звуком, который привел меня к Марсело.
- Вы забыли, - растерянно оповестил меня солдат, доставая с заднего сидения своего автомобиля мою сумочку, выхватив которую я нескоординированными движениями попыталась достать гаджет, на чьем дисплее высветилось имя «Алекс», - забыли ее в церкви, - добавил парень, будто оправдываясь.
- Да... наверное, - ощутив очередной приступ разочарования, я необдуманно согласилась с солдатом, сбросив звонок от Алекса, - спасибо, Марсело, - стыдливо протянула я, пытаясь восстановить хронологию многочисленных событий в церкви, вдумчиво направляясь в сторону автомобиля Тома, скользнув на переднее сидение которого, мы выехали с парковки церкви.
В салоне автомобиля стояла идеальная тишина, и лишь звуки сурового ветра завихряющего падающий с затянувшегося темными облаками небо снег, позволял отвлечься от губящих мыслей, свалившееся на меня подобна лавине.
«Я люблю тебя, Кэти»! «Он ближе, чем ты думаешь», - эти судьбоносные, важные и полные загадок фразы звучали, как жесточайший розыгрыш. Вся эта изнурительная, эмоционально истощающая и физически утомляющая неделя выглядела сюрреалистично, будто я проживала на собственную жизнь, а подгладывала за чужими трагедиями. Все произошло так быстро, внезапно, будто яркая вспышка света после взрыва атомной бомбы, носящий столь же катастрофически губительный характер.
Я была растеряна и напугана, зачастую от чего не замечала элементарных вещей или наоборот выдавало их за ложные сигналы.
Однако я по-прежнему не понимала, почему все вокруг были такими странными и загадочными, будто знали больше о данной ситуации, нежели я сама? Особенно это прослеживалось в поведение Раффа, Джакоппо и избитого Марсело. Они остерегались меня или, возможно, это была вежливая форма сочувствия? Но тогда, почему все говорили загадками? Почему я ничего не помнила о самых главных, произнесенных Фабиано слов? Почему мой мозг так несправедливо пытается вытеснить дарящие счастья важные моменты из моей жизни, события в которой в последнее время неподвластны мне самой?