- Я скоро вернусь, - отстранившись, немногословно заявил Том, устремляясь в другой конец зала.
- Мы вместе все переживем, - заверила меня подруга, скрестив наши пальцы.
- Однозначно, - взяв меня за другую руку, уверенно заявил Ник, в то время как я растерянно оглядывалась по сторонам, утопая в доносящихся до мои ушей насмешках, - они завидуют твоей группе поддержки, - закрыв меня своей спиной от публики, гордо оповестил друг, многозначительно переглядываюсь с Джеммой.
Время мучительно долго тянулось, и с каждой минутой становилось все невыносимее здесь находиться. Хоть друзья и пытались отвлечь, предостеречь меня от доносящихся ото всюду грязных сплетен про моего мужа, причину его смерти, Тати, о нашем любовном треугольнике, я все же ощущала, как ежесекундно незаслуженно тонула в грязи. Они безжалостно сравняли меня и остатки моей израненной гордости в землю своими грубы, высокомерными высказываниями, жестокими теориями и непрекращающиеся травлей.
Я будто стала центром этого мероприятия, потому что постоянно ловила на себе любопытные взгляды партнёров по бизнесу Фабиано, с которыми мы виделись на свадьбе. Риото и его советник многозначительно поглядывали на меня, будто остерегаясь, в то время как Драгош и Космин питали особый интерес, что заставляло напрячься.
Из-за ощутимо накаляющегося напряжения вокруг нашей троицы, мы были вынуждены постоянно перемешаться из одного угла многолюдного зала, в другой, однако, куда бы мы не пошли, сплетни, смешки и упреки в мой адрес всюду преследовали нас. Я слышала все новые версии своей биографии, коварных целей по захвату бизнес-империи семейства Калабрезе. И мне вовсе не важно было, кем меня считали: убийцей своего мужа или его содержанкой, юной хорошенькой любовницей, которая вскоре прыгнет в чужую кровать за богатством или коварной, расчетливой стервой, растоптавшая гордость горюющей Тати на глазах всех гостей, прибывших на похороны. Меня невыносимо злило, что они из поминального вечера Фабиано, на котором мне хотелось, чтобы все достойна попрощались с ним, вспоминая хорошие прожитые моменты, сделали дешевое шоу о сплетнях, чем сильно расстраивали советника, который странным образом в начале вечера отстранился от всех.
В дальнем углу зала, окутанного мрачными, претенциозными нарядами, скрывающие за маской фальшивого, наигранного сочувствия и лицемерного переживания настоящие хищные улыбки проголодавшихся по свежим сплетням и скандалам гиен высшего общества, куда те нацелили свои сверкающие от любопытства взгляды, стоял враждебно окруженный с двух сторон сердитым Джироламо и властным Джакоппо горюющий Том. Увидев мужчин, советник слегка напрягся, от чего очертания мышц широких плеч стали отчётливо проглядываться сквозь плотный угольно чёрный пиджак, однако лицо по-прежнему осталось неизменным, лишь карие глаза неистова испепеляли застывших на месте дона и его советника, молча соревнующиеся в этой жесточайшей, морально подавляющие борьбе наполненных эмоциям и напряжением взглядов, из которой Том достойно вышел, надменно уводя незаинтересованный взгляд в сторону, делая глоток янтарной жидкости из своего бокала. В это время Джироламо по молчаливому приказу неспеша передал своему старшему брату запечатанную папку, которую тот властно протянул Тому.
- Что это? – усмехнувшись, незаинтересованно спросил советник у Джироламо, демонстративно не обращая внимание на своего отца.
- Это правда, Томмазо, - коротко подметил Джакоппо, требовательнее вручая папку сыну, на которую тот вдумчиво поглядел несколько мгновений.
- Правда?! – громко рассмеявшись, поинтересовался Том, заставляя всех присутствующих обратить внимание на их притягивающие любопытные взгляды компанию, - Великий Джакоппо Калабрезе, знает, что такое правда? Ты точно ни с чем ее не спутал или это все же совесть замучила к старости? – тряся фолдер, яростно кричал мужчина, - Так что это за правда кроется в этой папке, папочка? Какой ценой она мне достается? Это ведь не рождественский подарок от Санта Клауса? Так, что здесь? Что в этой чёртовой папке? – открыв внушительную кипу запечатанных документов, мужчина гневно стал раскидывать листы по сторонам, не уводя ненавистного взгляда с замершего Джакоппо, который терпеливо смотрел на обсыпанный белыми листами пол, вызывающие неподдельный интерес.
- Правда о смерти твоей мамы, - сохраняя прежнюю сдержанность и уверенность, холодным, властным тоном выдал Дон, в то время как я ощутима напряглась, пытаясь уследить нить задумки, которая к добру не приведет.
- Правда о смерти мамы? Ты всерьез, папочка, думаешь, что слово «правда» совместимо с твоим именем? – горько усмехнулся Том, в то время как я ощущала его скрытую в глазах и напряженном теле свежую боль утраты в примеси с разочарованием, страхом и неконтролируемым гневом, от чего хотела прийти ему на помощь, но друзья меня приостановили, - Мы все тут знаем эту проклятую праву, разрушившая несколько лет назад мою жизнь, жизнь моего брата. Да, как ты, черт возьми, можешь себе позволить на похоронах моего брата напоминать о смерти нашей мамы? О том, что погубило его и отняло детство? Почему сейчас? Чего ты этим хочешь добиться, твою мать? – озлобленный, низкий голос Тома эхом раздавался по замершему в полной тишине залу, отражаясь от трясущихся стен ударной волной, заставляющее ощутить его отчаяннее. Плечи советника быстро вздымались от ярости, а на покрасневшей шее виднелись набухшие от напряжения вены и четкие очертания мышц, - Какую цель всегда преследует Джакоппо Калабрезе? – сделав небольшую паузу, чтобы умерить свои пыл, с насмешкой поинтересовался Том, делая глубокий вдох, после чего залпом допил содержимое своего стакана, - Власть! Вот чего жаждет папочка, поэтому он подстроил убийство собственного старшего сына, который перешел ему дорогу! Месть! Джакоппо Калабрезе жаждет мести! - услышав последнее предложение, дон хотел возразить, но мужчина резко и неуважительно перебил его, - Не надо оправдываться, папочка! Думал, что можешь контролировать всех? Что правда о смерти Фабиано никогда не всплывет? Что я не узнаю о бомбе? – бросив папку к ногам своего отца, Том сделал шаг ему на встречу, а я обомлела, ощущая лишь ускоряющиеся биение собственного сердца и наворачивающиеся на глаза слезы от шокирующей правды, - Решил завершить начатое насколько лет тому назад своей паршивой правдой о смерти мамы? Что это: одолжение или ты думал, что я вновь напьюсь, обнюхаюсь, сяду за руль и на этот раз удачно врежусь насмерть в какую-нибудь машину, столб или скинусь с моста? Ты хотел таким грязным способом от меня окончательно избавиться?