- Томмазо, ты слышишь, что ты говоришь? Приди в себя! – пригрозил Джакоппо еле заметно повысив голос на своего сына, прерывисто дыша от неожиданного приступа злости. Он будто не мог контролировать свою наигранную хладнокровность, общаясь с Томом, теряя самообладание, от чего я впервые заметила проблеск эмоции на его каменном лице.
- Нет, это ты приди в себя! – демонстративно наступив на разложенные по полу бумаги, Том с особой брезгливостью и презрением хлопнул отца по плечу, -Думаешь, я не знаю, что написано на этих чертовых бумагах? Думаешь, за несколько лет я забыл о твоем подарке на ненавистное рождество? Нет, папочка, я помнил каждую чёртову строчку, напечатанную на белом листе бумаги, из-за которой я чуть не умер, из-за которой Фабиано не спал ночами, а следил за мониторами. Я помню каждое слово, говорящее о твоей виновности, каждое проклятое слово, превратившее наши жизни в ад, - отчаянно усмехнувшись, будто осознав всю плачевность ситуации заявил мужчина, разочарованно покачивая головой.
- Просто прочитай эти бумаги, - в диалог встрял Джироламо, которого Том даже не стал слушать.
- Дядя не вмешивайся, - переведя разгневанный взгляд пылающих ярким пламенем ярости карие глаза на мужчину, Том одни движением руки пересек его фразу, - даже не думай защищать убийцу моего брата и мамы. Несколько лет тому назад я тебя прости лишь по той причине, что, когда наша мама истекала кровь в полном одиночестве в этой мать вашу больнице, ты был на переговорах в Европе. А на этот раз, чем ты оправдаешь свое бездействие в очередном смертном приговоре от всевластного Джакоппо Калабрезе? Где ты был, когда отец распоряжался подстроить убийство Фабиано – твоего собственного племянника? Где ты был в день их смерти? И почему сейчас просишь меня прочесть компрометирующие бумаги?
- Томмазо, слушай твои отец затянул с этим, -выдержав небольшую паузу после эмоционального монолога советника, Джироламо предпринял очередную попытку донести до него свою «правду».
- С чем, дядя? Со смертью Фабиано или может моей? Возможно, ему самому пора умереть? – яростно закричал тот, - Он уничтожает все, к чему прикасается его рука. Да посмотри ты наконец на свои покрытые алой кровью ладони! Они по локоть в ней. Твои руки расписаны именами умерших, в том числе мамы и Фабио! И сколько бы ты не старался их смыть, все равно останутся пятна. Пятная на твоей истертой до дыр совести. Кровавые пятна на моей судьбе. Я расплачиваюсь за твои ошибки, а раньше эту учесть со мной разделял Фабио. Мы несли эту тяжёлую ношу за тебя! - голова перестала трезво мыслить, в комнате становилось невыносимо душно, а каждое сказанное с особой обидой фраза Тома, ранила застывшую от боли душу.