- Как ты разговариваешь с отцом? – сквозь стиснутые от гнева зубы, процедил Джакоппо, сверля своего сына яростным взглядом запавших карих глаз.
- С...с отцом? – будто с трудом выговорив это слово, вызвавшее столько призрения, усмехнулся Том, - У меня нет отца! – гордо заявил советник.
- Ты часть семьи Калабрезе! – громко заявил дон, будто пытаясь вбить это своему сыну в голову, который лишь ухмыльнулся.
- Нет, я не часть твоей семьи, папочка, - с особым наслаждением произнес мужчина, - я – Милани! И мой единственный родитель - ты его убил. Мне было всего шесть лет, когда ты лишил меня мамы, а сейчас и брата. Той осенью мы остались сиротами. А самое ироничное, что мы сами не могли выбраться, с кем нам жить. Ты распорядился нашими судьбами, так как тебе заблагорассудилось, папочка, а на прошлую неделю ты убил Фабиано. Собственного сына убил своими руками, а сейчас этими бумагами решил и меня следом за ним отправить? Так, папочка, я на этот жалкий, дешевый трюк больше не куплюсь. Решил проверенным методом избавится от последнего своего сына? Или лучше сказать конкурента? Ведь ты думаешь, что после смерти Фабиано, я займу его места, - произнеся последнюю фразу, советник неожиданно задумался, после чего резко повернув голову в мою сторону, одарив напуганным, полным осознанности взглядом, от чего кровь в венах застыла, - нет, ты не боишься меня или моей жалкой конкуренции, ведь прекрасно знаешь, что я откажусь. Ты хочешь избавиться от меня, как от мешающей достижению твоего истинного плана пешки, чтобы добраться до нее, ведь Кэти теперь твои главный конкурент в этой борьбе за власть! – раздавшееся слова, звучавшие подобна проклятию на фоне идеальный тишины, заставили зал громко ахнуть и многозначительно переглядываться, в то время как Том сочувствующе поглядывал на меня, - Даже не думай навредить ей! – яростно схватив Джакоппо за воротник пиджака, гневно пригрозил Том, к которому подбежали Рафф, Ник, в то время как Джемма помогала мне справиться со шквалом призрения, навалившиеся на меня и Джакоппо.
- Да прекратите же вы! Хватит! – ощутив нарастающий приступ неконтролируемой злости, как в церкви при виде Тати, я громко закричала, заставляя публику притихнуть, - Прекратите обсуждать меня, мой костюм, поступки. Хватит смотреть волком на моих друзей и семью. Перестаньте распространять дешевые сплетни, смеяться над чужим горем, строить бесполезные теории и наслаждаться чужими проблемами! Хватит! – достигнув предела ярости, разрывающий мою грудную клетку, я ощутила, как теряю равновесие, а предметы в душной комнате расплываются перед глазами, - Вы, лицемерная публика, осуждающая каждое наше действие, задумайтесь над тему, куда вы пришли. Это поминки моего мужа! Он умер и мы пришли сегодня с уважением поспрошаться с ним, а не устраивать из его похорон жалкое зрелище! Каждому из вас в этой комнате был глубоко наплевать на него при жизни, так дайте любящим его людям погоревать! – на глазах навернулись слезы, а в груди будто вновь забилось его сердце в унисон с моим.
- Кэти, - настороженно окликнула меня Джемма, придерживая мое сползающее вниз тело, - Кэти! – громче прокричала подруга, на что я находя в себе последние силы, гордо выпрямилась, пошатываясь, направляясь в другую часть зала на своих ватных ногах в сторону приоткрытой двери на террасу, отмахиваясь от всех.
Оказавшись на улице, я сделала глубокий вдох, крепко упираясь руками в перила, пытаясь сконцентрироваться на раздваивающееся перед глазами нечеткие очертания предметов.
Я глубоко ошибалась. Люди самостоятельно вершили свою и чужую судьбы поступками. И в этом я убедилась сейчас на примере собственной жизни и жизни Джакоппо Калабрезе. Его ненавидел собственный сын и это было оправдано, ведь тот убил свою жену и старшего сына. И своим поступками, он вершил и чужие судьбы в том числе и мою. Он убил моего мужа, доводя до столь пугающего состояния стольких людей.
- Ты считаешь меня монстром? – неожиданно из-за спины раздался властный голос убийцы, заставивший меня затаить дыхание.
- А разве вас волнует чужое мнение? – с холодным равнодушием в голосе, но пылающим гневом в разбитой душе поинтересовалась я.
- Я слишком много плохого сделал в своей жизни для людей, которые вовсе этого не заслуживали, поэтому они зачастую перестают верить моим словам, - сравнявшееся со мной, мужчина устремил свои взгляд вдаль.
- Поэтому вы не пытаетесь заверить меня в своей непричастности к убийству моего мужа? – голос предательски вздёрнул лишь при одном упоминаний о его смерти.