- Почему, бэмби, порой судьба наказывает не тех, кто провинился и заслуживает небесной кары, а тех, кто и так достаточно настрадался? Почему Джакоппо Калабрезе до сих пор не наказан судьбой за свои деяния, а мой брат гниет в сырой могиле? – крики напуганного, глубоко потрясенного очередной смертью близкого человека ребенка ранили разбитую душу.
- Судьба изощрёнными способами любит наказывать особо провинившихся перед ней, например, испытывая их, подослав страдания близким людям, - проводя рукой по холодным волосам мужчины, я успокаивающе поглаживала того, прислушиваясь к прерывистому дыханию, ощущая сильное напряжение в свалившимся на мне громоздком теле.
- Дону Калабрезе на всех наплевать, а зловещая судьба насмехается над нами с Фабио за его проступки, все, потому что у этого человека нет чувств, сострадания, сопереживания или хоть мизерного представления об этом. Ему ничего из предложенных человечеству спектра эмоции недоступно, кроме жажды власти, которая затуманивает его разум. Ради нее он готов идти по головам, не думая о последствиях! А ведь из-за него я подсел на иглу, - разочарованно фыркнув, Том сделал небольшую паузу, глубоко дыша, - я покупал наркотики у дилеров собственного... у Джакоппо, - запнувшись, тот быстро подправил себя, - я, конечно, мало, что помню с тех времен, но в моей памяти навсегда врезался взгляд Фабиано. Он был единственным, кто меня не осуждал, не жалел, пока все остальные, даже члены нашей грешной семьи коса смотрели, остерегались, обходя стороной. Я ведь стал посмешищем! Сын могущественного дона, ведущий дела с мексиканскими картелями, румынской мафией, именитыми наркодилерами, продающий тонны белового порошка в другие страны, подсаживающий на это невинных людей, сам подсел на наркоту, став жертвой семейной схемы. Позор для семьи! Хотя, как семья? Они все как один отвернулись от меня, запихнув подальше от своих и чужих глаз в лечебнице и лишь Фабиано был рядом со мной чуть ли не каждый день. Он учил меня жить заново без наркотиков, наслаждаясь жизнью сполна, переживая трудные обстоятельства. Его поддержка во многом меня спасла, даже больше, чем терапия, а сейчас мой брат мертв! – прижавшись сильнее ко мне, будто боясь, что я растворюсь в снежной буре, отчаянно прокричал Том, - Но речь ведь о Фабиано. О моем брате, который всегда мог выпутаться из самой беспросветной передряге, вытаскивая из лап смерти и меня. Это мой брат! Он заменил мне семью. Фабио и есть моя семья. Смысл моей жизни, которого я лишился! Как мне дальше жить? Что мне дальше делать, бэмби?! – отчаянные крики Томмазо о помощи будоражили изливающуюся кровью душу. Его раны оказались глубже моих. Намного, - У меня никого больше не осталось! Но я не боюсь одиночества, я ненавижу несправедливость. Кто и должен был умереть, так это я, а не мой брат. Я не должен был выжить после той аварии.
- Том, послушай меня, - уложив руки на лицо мужчины, я подняла его голову со своего плеча, сканируя опечаленные карие глаза, - сейчас жизнь тебе может казаться беспросветной тьмой, лишённая солнца и привлекательности, с острыми шипами, болезненно впивающиеся тебе в израненную душу. И это вполне нормально, потому что ты потерял брата, друга, свою семью, смысл жизни, как Фабиано в детстве. Он лишился мамы, отца, лучшего друга, но у него остался ты. И ради тебя он боролся за эту жизнь, преодолевая все трудности, сражаясь с болью, горем утраты и нежеланием жить. Ты был его якорем, давший возможность насладиться жизнью сполна. Именно ты был тем, кто разбавлял густую тьму и алую кровь. Поэтому, пожалуйста, Том, найди свой якорь, ради которого ты хоть немного, но захочешь продолжить уверенно сражаться за возможность жить. Найди свой маяк в этой пучине тьмы, который освятит тебе дорогу, - горькие слезы ливнем стекали по мокрому, солоноватому и холодному лицу, а суровые морозы будто острым лезвием вонзались мне в легкие, - пожалуйста. Дай шанс этой жизни. Дай шанс мне! - еле слышно повторяли я вновь, не отрываясь поглядывая на наполненные слезами потухшие карие глаза советника, сделавший свой выбор.
- Порой я смотрю на тебя, и мне кажется, что судьба сжалилась над нами. Надо мной, - склонив голову на бок, вдумчиво произнёс мужчина, внимательно разглядывая мое лицо, - отец имел привычку отнимать у меня все! Маму, сестру и даже брата. Он лишил меня семьи, и чуть не лишил жизни. Во второй раз. Но ты, бэмби, - единственный пучок света, оставшиеся в моей жизни после смерти Фабио. Ты привела в мою жизни свет и Джемму. Ведь не будь вас, я с горя продолжил бы неконтролируемо пить, но ты, подобна маяку, освятила мне нужную дорогу, - раскинув руки по сторонам, мужчина бережно заключил меня в свои теплые объятия.