После того судьбоносного вечера я будто лишь существовала. Жалкое, беспомощное зрелище! И после этого они утверждали, что в скором времени все забудется? Разве?
Да никто из этих лицемерных всезнающих личностей на самом деле не владел никакой достоверной информацией о нашем союзе, вспышках ярких чувств, о совместно пережитых трагедиях, жизненных препятствиях и горьком опыте, так как тогда незнакомые люди, могли себе позволить так нагло меня заверить в «хорошее» будущее? Разве произнося эти пустые обещания они не понимали, что дают мне ложную надежду? Ведь каждый из них ошибался. Крупно ошибался. Я никогда не забуду, что с нами произошло, что пережила за этот кошмарный месяц, а все, потому что вовсе не время помогало справится с горем утраты. Точно не быстротечное время. Оно лишь все усугубляло. Друзья и люди, поистине переживающие похожие с тобой чувства и эмоции, понимающие глубинную причину твое подавленного состояния, помогали тебя своей поддержкой выкарабкаться из этой глубинной ямы отчаяния, откуда не было видно рассветного горизонта загадочного будущего.
Одной горю и собственным душевным терзаниями противостоять было невозможно. Точно не одной! И я каждому из этих прекрасных людей глубоко признательна, что не была брошена на произвол судьбы совсем одна весь этот мучительный период.
Три недели - кошмарно-длительный срок для потерявшегося в своем горе, воронке чувствах, затягивающая на дно самых ужасных страхов, пространстве и времени человеке и плавно перетекающие один в другой суматошные дни для обычного человека, за который столько всего поменялось в моей лишенной смысла и красок однообразной, но в тоже время столь эмоционально-губительной жизни. Целый месяц с его смерти. Месяц беспощадных мучений и глубоких раздумий, который мне помогли пережить мои преданные друзья. Моя маленькая, но очень стойкая, чудесная, добрая и верная семья, которая не оставила меня наедине с губящей проблемой.
После похорон Фабиано Джемма в тот же день перебралась жить ко мне в старую квартиру. Она скрашивала мои отчаянные вечера прогулками по ночному заснеженному Теллерайду, к которым часто присоединялся поддерживающий полезными советами и теплыми объятиями Ник. Каждое утро мы, как настоящая семья, совместно завтракали на моей кухни, наслаждаясь разнообразными блюдами из кафе друга, которые тот специально привозил каждый день, осуждали насыщенные будни Джеммы и Ника на работе, мои успехи дома, пытаясь отстраниться от собственных проблем, которые мне удавалось подзабыть лишь на короткое мгновение, от чего внутри зарождалось мнимое спокойствие. К нашему утреннему ритуалу присоединялся Томмазо. Он часто меня навешал, каждый час, как озабоченная мама подростка звонил, порой по вечерам оставался до поздно, попивая со мной и Джеммой чай на кухне, смеша нас своими глупыми шутками.
Общее горе кажись сблизило нас и сделало даже больше. Все недомолвки и прошлые конфликты были обговорены в спокойной, комфортной обстановки, прощены и забыты. И казалось, что жизнь начинает налаживаться. Том потихоньку забывал о трагедии, все чаще улыбался, шутил. Его карие глаза вновь будто загорелись ярким огнем и страстным желанием прожить каждое мгновение этой яркой жизни. И это произошло так внезапно и неожиданно. Буквально за одно утро, как по щелчку пальцев подавленного советника будто подменили на прежнего задорного весельчака Тома, того самого беззаботного, много болтающего без умолку, пытающиеся поднять всем вокруг настроение. И он был не единственным.
Душевное и психологическое состояние Джеммы тоже пришло в привычное состояние, после того, как мы с блондинкой целую неделю до поздней ночи сидя на полу гостиной в кромешной темноте поглядывая на звёздное небо, неспеша разбираясь в морально давящих на нас проблемах, порой горько плача навзрыд, задыхаясь от пронзившей боли в заботливых, поддерживающих крепких дружеских объятиях друг друга, руку об руку преодолевая вселяющие ужас страхи, которые становились столь незначительными, когда мы были вместе. После наших эмоционально-изнуряющих разговоров, эмоциональных откровениях, понятия и принятия причин, доводящие до столь плачевного состояния, подруга перестала бесконтрольно печь выпечку, которой мы заедали по ночам стресс и слезы за теми малоприятными, горькими разговорами в течение недели.