Я не могла зайти туда без него. Мне было страшно встретиться лицом к лицу со своими страхами, которых еще не переборола, которые до сих пор меня отчаянно преследовали. Однако одновременно с этим я ощущала волнообразно одолевающее мои сомнения неконтролируемое чувство злости, зарождающиеся где-то в запекшей груди, глубоко под ребрами, но этого слабого импульса было недостаточно.
Я не могла.
Медленно ползая по стенки вверх, я гордо выпрямилась, расправив хрупкие плечи, убирая с холодного лица скатившееся по бледной коже солоноватые слезинки, с надеждой нацеливая размытый, затуманенный взгляд на другую дверь, подбежав к которой я мгновенно скрылась за ней, припирая холодное дерево спиной, задерживая дыхание, будто маленькому ребенку прячась от жуткого монстра, гонящиеся за мной. Оказавшись в этой мрачной, но до боли знакомой комнате, я наконец ощутила себя в полной безопасности.
Антураж кабинете ничуть не изменился со смерти его владельца. Лишь темные стены на мгновение показались более мрачными обычного, а воздух концентрированно тяжелым из-за витающих на свету мелких пылинок. На рабочем столе из благородного дерева все было аккуратно разложено по своим местам, как этого любил Фабиано, даже ноутбук стоял на своем прежнем месте среди отсортированных кип бумаг. Задвинутые плотные шторы пропускали стеснительный вечерний свет фонарей из окон позади стола, а дурманящий аромат его терпких духов, которым до боли пропах каждый сантиметр этой тихой комнаты, заставил быстро бьющееся сердце екнуть, нарушая полную тишину.
Неуверенно сдвинувшись с места, я стала неспеша направляться к его рабочему столу, сев за который, из коварного любопытства открыла один из ящиков, внимательно разглядывая его содержимое, при виде которого рука рефлекторно потянулась к этому предмету. Я не знаю, зачем сделала это, и уж тем более, как описать причину столь безрассудного поступка. Меня просто тянула к нему? Возможно, я скучала больше, чем сама этого ощущала?
Убрав с лица скатившуюся горькую слезинку, я замерла, молча поглядывая на спрятанную среди аккуратно сложенных листов пачку сигарет на дне ящика. Неуверенно потянувшись, взяв ее в руки, я невольно ностальгически улыбнулась сквозь лёгкую дрожь от пробирающего холода и эмоции, будто ощутив знакомый аромат ментола в сочетании с крепким табаком, которым веяло от загорелой кожи моего мужа, когда тот нервно курил. Скинув сигареты на стол, я облокотилась на спинку стула, вдумчиво поглядывая на них, как вдруг мои наполненные слез глаза неожиданно метнулись к привлёкших мое пристальное внимание сложенных в аккуратной стопке однотипных папок на столе с именами. Дотянувшись до самой верхней из них, услышала, как на стол что-то выпало с оглушительным звенящим звоном. Затаив на мгновение дыхание, я, будто парализованная погладывала на этот памятный предмет, от вида которого перед глазами пронеслось яркой вспышкой взбудоражившее воспоминание. Стряхнув головой, я схватила со стола пачку сигарет и источник моих воспоминании, молниеносно быстро направилась к закрытой двери, как вдруг, пересекая комнату, удивленно замерла, увидев отражение в одной из стеклянных дверце шкафов.
На меня смотрела опустошённая, опечаленная, разбитая горем, отчаявшееся женщина, пережившую судьбоносную трагедию, отпечатавшиеся в потускневших каре-зеленых глазах, которые оценивающе, будто не до конца веря в увиденное, внимательно разглядывали напыщенно-идеальную картину придуманной чьим-то богатым воображением светской особы в отражение.
Лаконичное вечернее черное платье в пол от Tom Ford с открытым верхом и скромным разрезом на правой ноге красиво облегало каждый изгиб, выгодно подчеркивая мое стройное, даже слишком исхудалое тело. На шее красовалось роскошнейшее украшение ручной работы в виде изысканного чокера из драгоценных камней и гармонично переливающегося перламутрового жемчуга спускались красивыми узорами вниз по оголенной коже, скрывая открытую зону декольте и спины, являясь стильным дополнением столь элегантного лука. Темные волнистые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, открывая вид на заострившиеся черты лица, на которые ниспадали несколько закрученных прядей. Поднимаясь все выше, я наконец добралась до расстроенного взгляда отчаявшихся каре-зеленых глаз, эмоции в которых попытались умело скрыть за классическим, роковым smoky eyes, придающий мне некий властный, озлобленный вид.