Спустя час ожидания в полной тишине, наедине с собственными тревожными мыслями, я наконец вышел из накуренного кабинета Эндрю, уверенно направляясь в сторону большого скопления людей, кучкующиеся около двери в операционной, входя в которую, замер у большого окна в предоперационной комнате, молча разглядывая подключенную к аппаратам жену, за жизнь которой отважно боролась бригада врачей.
Иногда я задаюсь вопросом: «Стоит ли бороться за любовь»? Но смотря на нее сейчас, я уверенно понимаю, что готов к войне!
- Пора воспользоваться запасным планом! – яростно протянул я, в сторону вошедшего следом за мной брата, не уводя полного надежд взгляда с Кэти.
Глава 49. Часть 1. Payback
Глава посвящается демонам и монстрам, скрывающихся под кроватью или глубоко залегших в наших душах, которые годами подпитываются отрицательными эмоциями.
Не поддавайтесь их влиянию!
Четыре дня спустя
От его лица
Всю свою сознанную жизнь мы боимся монстров. Сперва тех, что в завораживающей ночи, окрашенная таинственным лунным светом, кроются под кроватью, издавая будоражащие детскую фантазию устрашающие звуки. А становясь взрослее - тех, что неизведанными годами, ожидая своего заветного часа, лукаво скрывались в мрачных, потаенных закоулках нашей неисследованной, загадочной, окутанной грешными эмоциями, отчаянными слезами, душераздирающими криками и горьким опытом сломленной души, которые их подпитывали неконтролируемой злобой, горящей ярким пламенем ненавистью.
Однако сколько бы лет нам не было, мы одинаково отчаянно пытаемся их изгнать, сквозь собственные страхи, слезы и сомнения, не догадываясь, что монстр под кроватью или сокрытый в нашей душе не может и не желает причинить нам вреда, ведь он всего лишь безобидное отражения обессиленных, обиженных, разгневанных, забитых в угол страхом нас самих. Слабых или сильных, смелых или трусливых, добрых или озлобленных, одержимых или свободных. Они отражение той самой запертой глубоко внутри запутанного в потаенном от любопытных глаз, дальнем уголке грудной клетки клубка таинственной сущности, зрительно проецируемая, подобна зловещему миражу богатой фантазией, нестерпимой болью, горечью утраты, неконтролируемой злостью, всепоглощающим гневом, душащей завистью или безудержным счастьем, проявляющиеся в глубокой ночи, в минуты слабости или отчаяния.
Изгонять засевшего глубоко внутри монстра - это тоже самое, что бороться с собственным отражением в зеркале, которое нас не устраивает или до ужаса пугает. Итогов этой неравной борьбы всегда два: компромисс или кровожадная победа одной из сторон вашей души.
И вот она горькая правда жизни, о которой никто добровольно вам не расскажет, даже самый смелый или любящий человек из вашего окружения, ведь озвучив эту странную, слегка пугающую мысль, он признает существование этой устрашающей сущности, оккупирующую невинную, не тронутую грешной тьмой душу не только в вас самих, но и внутри себя. Мало, кто осмелиться сказать, что является озлобленным монстром, повесив на своем надутом эго зловещее клеймо грешника, и еще меньше людей захотят признать существование коварной, манящей запретным яблоком тьмы в глубинках своей кристально чистой, не согрешившей души.
Однако жизнь преподала мне один важный урок: монстрами не рождаются - ими становятся под натиском безжалостно ломающих твое нутро обстоятельств, под гнетом боли, нестерпимого горя, ожесточенных людей и калечащих разум преграды, которые оставляют на твоей изнывающей от боли ангельской душе глубокие раны, годами заживающие под грубые шрамы. Каждая из увековеченных отметен имеет свой потаенный, никому неизведанный смыл, несет в себе особую боль или злость, преподает очередной урок, который, подобна мантре запечатлеться навеки в памяти.
Правда, со временем ты привыкаешь к кровоточащим, ноющим ранам, заливающие алой краской непорочную душу, к уродующим, пугающим окружающих шрамам, к притупившееся со временем некогда нестерпимой, до скрежета зубов боли, даже сравнимые с сокрушительным ураганом или цунами эмоции стихают, становясь фоновыми помехами, изредка отдающиеся раздражающим звоном в ушах. Душа каменеет под гнетом поучительных, суровых жизненных обстоятельств. Наполненное тягой к жизни юное сердце из года в год все медленнее бьется, не видя смысла в собственном жалком существование и бесконечным скитаниям по миру. Голос совести стихает, на фоне криков озлобленного, холодного и острого, как лезвие ножа разума. Некогда яркие, незабываемые чувства заглушают непрерывные, тревожные мысли. Перед затуманенным взором все медленно прояснятся. И ты начинаешь видеть тот самый жестокий, когда-то беспощадно ранящий тебя своей грубостью и отсутствием сожаления, сострадания мир, на суровый образ которого с годами ты с точностью походишь.