Грешных монстров, которых мы так отчаянно боимся и сторонимся создает некогда скрывающиеся за обманчивой маской добродетеля безжалостный и лицемерный мир!
Каждый человек окружающий вас день за днем привносит свой индивидуальный вклад в пробуждение того самого мифического, кровожадного, беспощадного существа, демона, залегшего на глубине вашей нетронутой, чистой, животрепещущей души, каменеющая от очередного зловещего взмаха хлыста безжалостной публики, ликующая от ваших страдании. Брошенное в ярости слово, неконтролируемый порыв гнева, предательство, сломившая смерть и боль. Много боли, унижения и ощущения собственной никчёмности. Безысходность, сломленость и отчаяннее - вот, что пробуждает спящего монстра, возродившегося из грешного пепла сожжённых коварной тьмой годами отрицательных эмоции, который в минуты слабости приходит на помощь вашему обессиленному, жестоко растоптанному облику, подобно мистическому фениксу.
Люди и есть тот самый зловещий источник воссоздающих монстров, сами об этом не догадываясь. И я был в их числе, ведь долгие года не задумываясь о последствиях обвинял отца в его неправоте, кровожадности, считая неконтролируемым, жестоким, беспощадным монстром, калечащий наши с братом жизни, лишившего семьи, мамы и детства, не замечая в себе тех же повадок. А все потому что мои глаза застелила плотная пелена, заставляющая слепо верить еле доносящемуся зову потухающей с каждым днем под гнетом пуль, безжалостных поручении, горами трупов и лицемерной публики души и угасающему голосу мамы, направляющая на путь истины, который вскоре исчез во мгле, канул в безликую пустоту, окутавшая мое рвущееся на части от эмоции сердце.
Однако время, люди, горе, пытки и боль сделали свое и я стал тем, кого окружающие за сотню километров избегали в страхе. Я стал улучшенной версии коварного монстра, кровавыми отблесками ликующего в запавших, безжизненных, лишенных эмоции и сострадания карих глазах своего отца, за которым годами с ужасом наблюдал. Я превзошёл самого дона Калабрезе, став в разы кровожаднее, беспощаднее, безжалостнее, предусмотрительнее и хитрее.
В кругах мафии меня знали, как умелого манипулятора, кровожадного хищника, безжалостного предводителя, властного тирана и чудовища, у которого вместо души была огромная яма со змеями, чей смертоносный яд и окутавшая их тьма, сочился по артериям, достигая каменеющего сердца.
Всем мы грешные участники этой нелегальной, мафиозной жизни были в разной степени монстрами, но не она. Ее непорочная душа кристальна чиста, не тронута лукавой тьмой. Кэти стала лишь жертвой беспощадных игр за власть и деньги, очевидцем соревновании на жизнь между кровожадными демонами, жаждущих мести, в которые я ее слепо втянул, самонадеянно веря в себя и свое могущество.
Я привык быть монстром в глазах остальных, и даже получал удовольствие, считывая с их застывших, напуганных лиц неподдельный страх и ужас в наполненных слезами и мольбами о пощаде глазах, но не хотел, чтобы моя зловещая сущность навредила моей маленькой птичке. Искрений не желал, чтобы она видела во мне лишь чудовище, которое годами искореняло все добро, частички оставшегося непорочного света из глубин моей погрязшей во тьме, загубленной деньгами, фальшью и властью души. Монстра в отражение серебрёных зеркал, в чих коварных серых глаза и властном взгляде, яркими отблесками в языках пламене всепоглощающего огня агрессии и неуправляемой ярости на самом деле скрывался уязвимый, напуганный ответственностью, одномоментно свалившееся на хрупких детских плечах Фабиано, застрявший во возрасте одиннадцати лет. Жестоко растоптанного зловещим мафиозным миром, смешенного с грязью и кровью, напуганного до ужаса маленького мальчика с разбитым вдребезги сердцем, плачущего на могиле своей мамы.
Демон, мелькающий у всех перед глазами годами, умело скрывал мои слабости, о которых я в страхе быть убитым буквально подзабыл, когда стал частью мафии, когда наша мама умерла, а вместе с ней из моей жизни исчез и последний источник направляющего на путь истины света. Якорь, удерживающий меня подальше от приступного мира, крови, пыток, денег, жадности и коварной тьмы вмиг растворился, отправляя меня во взрослее плаванье, среди разрушительны волн и шторма, обрекая на горькую судьбу. Я не имел право и возможности показать себя настоящего, чтобы на общее обозрение не выставить свои страхи, позволившие недоброжелателям взять власть надо мной.