Неуверенно выхватив с пола книгу, на последней страницы которой был вложен снимок узи, я застыл, любуясь этим крошечным лучиком света на черно-белой фотографии. Прошло четыре дня, но я все равно не мог в это поверить. Не могу поверить своему счастью, озарившему мою омрачённую жизнь. Не мог довериться себе, и уж тем более позволить прикоснуться к светлячку, ведь стоило осознать и воспринять это чудо, как подарок судьбы, как его у меня отнимут. Если не враги, то врачи. А я этого больше всего боялся, ведь рядом с моим ребенком захоронят и остатки мое души и человечности. Тьма поглотит меня, если я позволю ему умереть, и тогда монстра, жаждущего смерти и крови внутри будет не остановить, пока тот замертво не падет на сырую, окровавленную грешную землю под своими ногами.
Четыре дня и черты ночи без сна. Рядом с ними. С моей семьей. На страже их спокойного сна. Я не мог оторваться от Кэти и ... Моя вздрагивающая рука в третий раз за четыре дня несмело потянулась к ее плоскому животу, желая дотронуться до нашего светлячка. До малыша, с которым все остальные так заботливо и любяще общались, воспринимая его, как полноценного члена семьи. Только я не мог себе этого позволить. Не мог дотронуться своими окровавленными, грязными, грешными руками до этого излучающего небесный, безгрешный яркий свет малыша. Не мог привязаться к нему, хотя так этого желал.
Совесть не позволяла или здравый смысл? Мне одолевали сомнения. Разве мог я быть хорошим отцом, после произошедшего? Я не знаю это наверняка, как и то, почему не могу себя остановить. Моя рука продолжала неуверенно тянуться к крошечному светлячку, на который я виновато поглядывал на снимке. Как вдруг рассеивающая тьму полоса приглушенного света из-за моей спины заставила рефлекторно отдернуть руку, надевая холодную маску безразличия, поворачиваясь к застывшему в дверном проеме несмелому гостю.
Обернувшись в полуоборот, я увидел растерянные, покрасневшие, наполненные страхом и ужасом голубоватого цвета прищуренные глаза, опечаленно сверкающие во тьме, подобна холодным витринам пустующих магазинов. Джемма неуверенно замерла в дверном проеме, тяжело сглатывая застрявший в горле комок, борясь с неистовом желанием зайти и убежать одновременно. Ее опустошённое, опечаленное, озадаченное лицо поблескивало от слез, а красные от рыданий глаза выдавали ее истинных чувств. Поджатые в тонкую полоску губы дрожали в унисон с выразительной нижней челюстью, а грудная клетка быстра вздымалась.
Опустив налившиеся горькими слезами глаза на сломанную руку в гипсе, девушка неуверенно заправила прядь светлых волос за уха, вдумчиво над чем-то размышляя, после чего бросив растерянный, полный испуга, недосказанности взгляд горящих от эмоции голубых глаз на Кэти, молча развернулась желая уйти. Однако ее тело говорило об обратном. Девушка пыталась перебороть острое желание остаться.
- Джемма! - негромко окликнул я блондинку, чье тело вздрагивая от нахлынувших, подобна разрушительному цунами эмоции, неспешно замерло на месте, - Оставайся, - прошу я девушку, которая, скептически поглядев на меня через плечо на мгновение забыла, как дышать.
Я не знаю, что заставило меня в тот момент ее остановить... Хотя нет! Знаю! Ее напуганный, растерянный, полный боли и ужаса взгляд напомнил мне маленького, беспомощного, сломленного Тома, который каждую ночь после смерти мамы, в страхе заикаясь в слезах приходил ко мне в спальню, рассказывая о своих будоражащих детский разум кошмарах. Брат в страхе душил меня в объятиях, прося поспать на моей кровати, которую я ему безоговорочно уступал, сам ложась на полу рядом, держа его до самого пробуждения за руку. Но и этого в первое время ему было недостаточно, чтобы ощутить себя в безопасности, поэтому в моей комнате до его и моего отъезда по ночам всегда горел ночник, который отпугивал тех самых монстров, а чтение позволяло погрузиться ему в комфортную атмосферу, напоминающую маму. Я всегда выбирал любимые книги мамы для прочтения перед сном, правда, мой ломанный французский сильно отличался от ее изысканного, аристократичного произношения, соответствующий ее светлому, сдержанному образу.