- Я... я позже..., - замявшись, путаясь в словах и желаниях, начала вещать блондинка, после чего резко замолчала, вдумчиво убирая с лица скатывающиеся слезы, которые нахлынули новой волной, когда та взглянула на мою жену, а затем перевела наполненный паникой глаза на меня, - надеюсь, ты не из жалости ко мне это делаешь? - неуверенно шагнув внутрь, девушка закрыла за собой дверь, на цыпочках, будто боясь потревожить, направлялась к больничной кровати, на которую мягко села, накрыв своей рукой загипсованную руку жены.
- Сильно сомневаюсь, что тебе нужна моя жалость, Джемма. Или чья-нибудь еще, - констатировал я факты, замечая, как ее плечи вздрагивали от беззвучного плача.
- Ты прав, - задыхаясь, согласилась блондинка, нервно кивая головой, одарив меня отчаянным взглядом, внимательно исследовав изменившееся выражение моего лица, - Привет, Кит! Это я! Знаю, что в сотый раз прихожу к тебе, повторяя одно и тоже, но, правда, мне так не хватает тебя! - буквально воя от боли, еле шепчет Джемма, уложив свою голову рядом с птичкой, - Я не знаю, с кем поделиться своими страхами. Я... я так скучаю по тебе! - запинаясь от накрывшей волной, неконтролируемой истерике, повторяла блондинка, нацелив свои мокрые голубые глаза в потолок, опечаленно его рассматривая, в то время как мое обледеневшее сердце сильно сжималось в замершей от тонкого чувства сострадания и сочувствия груди, - Всем нам ужасно тебя не хватает. Пожалуйста, возвращайся к нам скорее, ведь мне столько всего нужно тебе рассказать, - встретившись со мной глазами, девушка запнулась, торопливо, обеспокоенно стирая с лица слезы, боясь показать мне свою слабость, - нам всем не терпеться услышать твои дивный голос, жизнерадостный смех, да я была бы рада и твоим утренним ворчаниям в трубку или обиженных фырканий. Тебе есть ради чего и кого вернуться! Ради меня, Ника, Тома, Фабиано, - задержав свои опечаленный взгляд на меня, произнесла девушка, после чего опустив глаза, замерла, растерянного разглядывая узи-снимок, который я крепко сжимал в своей руке, - мы все за тебя переживаем и еще сильнее любим, но есть один человек, который сильнее нас всех нуждается в твоей заботе, внимания и любви, Кит. Так ведь? - уложив дрожащую руку на живот жены, Джемма нацелила наполненный болью и надеждой взор на Кэти, чья грудь медленно вздымалась с помощью аппаратов, - Привет, малыш! Это я... твоя любимая тетя Джемма, - на опечаленном, расстроенном лице девушки появилась легкая, непринужденная, полная обожания улыбка, когда та стала поглаживать живот, ближе прижимаясь к нему, - и твой..., - тотчас отсеклась Джемма переведя взгляд на меня.
Мой тяжелый, полный сожаления, растерянности, гложущей вины и сломившееся внутри души боли взгляд был нацелен на ее руку, уложенную на живот, пока пальцы собственной руки вздрагивая, поглаживали фотографию светлячка. Мое окаменевшее под шрамами сердце глухо билось, отдаваясь нервными стуками в пульсирующих от напряжения висках. В голове возникали будоражащие восприятие образы окровавленного тела Кэти, крепко зажатого к моей быстро вздымающиеся от мерзкого чувства одиночества и страха груди, а на застывающих руках стали виднеться пятна алой крови. В нос мгновенно вдарил сильный запах ее духов и металлический горький привкус обволок вкусовые рецепторы. Прижатая к снимку рука еле заметно отстранилась, когда по телу прошлась высоковольтная волна тока.
Я боялся навредить даже этой фотографии, что уже говорить о хрупкой, зародившееся жизни, которую я могу вмиг оборвать. Ведь, по правде, я был самым ужасным оцет, потому что подверг своего ребенка опасности, потому что из-за меня он может умереть. Так, чем я отличался в данный момент от Джакоппо Калабрезе? Ничем! Такой же безликий монстр!
- Ты еще..., - не дождавшись завершения фразы, грубо перебил я ее своим раздраженным голосом, разорившееся громом среди полной тишины.
- Нет! - гневно рявкнул я, на что девушка посмотрела на меня с такой непривычно исходящей от ее высокомерной натуры жалостью, после чего перевела разочарованный взгляд на свою руку, натягивая горькую улыбку.
- Я знаю, что ты мне не доверяешь и вообще я не нравлюсь тебе, как человек, Фабиано, как и ты мне. Но эта нелюбовь оправданно, и ты сам знаешь, какими поступками, однако сейчас речь вовсе не о нас с тобой или наших недомолвках и обидах. Сейчас речь о Кэти, ее жизни и о жизнь этого крохотного человечка, - ее потухший голос вдруг стал уверенных, твердым, с еле слышимой дрожью, практически деловым, как и многозначительный взгляд, которым та меня усмирила, - и в этой ситуации нас с тобой объединяет три вещи: общее горе, переживания и любовь к ней, - подняв голову, продолжила вещать Джемма, напугано разглядывая мои почерневшие от ненависти, ярости и призрению к самому себе глаза, где табун лошадей пробежался в панике, распространяя страх по венам, - Он очень маленький, Фабиано, правда, - дотянувшись до узи снимка зажатый в моей крупной ладони, девушка прошлась пальцами по лощенной бумаги, сквозь наворачивающиеся слезы улыбаясь.