- Около семи сантиметров, - добавила та, раздвинув мой указательный и большой палец, указывая размеры светлячка, от беззащитного вида которых в груди что-то екнуло, болезненно разбиваясь на миллион осколков, - он совсем крохотный, Фабиано, но несмотря на это, он ощущает исходящие от окружающих эмоции. Он буквально их впитывает, поэтому сейчас, как никогда, этот малыш нуждается в родительской любви. Я ведь вижу, как ты смотришь на нее, и хоть порой не понимаю или скорее не одобряю твоих методов решения проблем, против ваших чувств идти не могу. Лишь прошу тебя сделать все возможное, чтобы сохранить теперь двум моим... нашим любимым людям жизни! - горькие слезы девушки крупными каплями стекали по ее молящему лицу, на котором отражалась тень страха и отчаяннее.
Выразительный подбородок вздрагивал от плача, который Джемма пыталась подавить, задерживая прерывистое дыхание. Ее рука по-прежнему лежала поверх моей, и когда наши сломленные взгляды вновь встретились, она замерла в ужасе, будто считывая с горящих ярким пламене неконтролируемого, всепоглощающего огня эмоции в окутанной тьме глазах мои истинные чувства, весь спектр тихого ужаса, гложущие страхи, переживания. Замечая внутреннюю борьбу светлого разума и изнывающей от боли души, девушка, молча крепче вцепилась в мою руку, притягивая ее ближе к животу Кэти, замирая в нескольких сантиметрах, ощутив заметно нарастающее напряжение в моем теле.
Джемма пыталась помочь мне с принятием решения, но выбор дипломатично оставила за мной. Мне самому нужно было решиться на этот ответственный шаг, переборов сомнения, страхи и сожаления.
Хуже ответственности за совершенные ошибки, могут быть только запоздалые сожаления.
- Фабиано, у всех нас есть грехи, темное прошлое, но те, кто любит нас по-настоящему их не замечают, ведь лишь любящему видна наша истинная сущность: чистая, неомрачённая душа. Именно таким Кэти видит тебя и ваш малыш тоже, поэтому пока просто люби эту кроху, будь тем, в ком он так отчаянно нуждается, - одарив меня легкой, приободряющей улыбкой, девушка выпустила мою руку, прижимаясь ладонью, к животу Кэти, прощаясь с малышом.
- Доброе утро моя любимая семья: бэмби, бэмби-джуниор, Фабиано и... - громко, подобно раздражающего будильника, из-за моей спины послышался жизнерадостный голос моего брата, который с легкой улыбкой, части скрывающиеся за букетом ярких ирисов и изящных, белых калл вошел в палату, - и Джемма, - опустив букет, вдумчиво протянул брат, разглядывая заплаканное лицо Джеммы, при виде которого тот слегка растерялся.
- Я тоже рада тебя видеть, Томмазо, - вскочив с кровати, обижено рявкнула девушка, хлопнув меня в знак поддержки по плечу, направляясь к советнику, который стал сыпать вопросами, которые блондинка усмирила испепеляющим взглядом и одной просьбой, - проводишь меня?
- Буду ждать тебя в коридоре, брат, - положив букет на стол к остальным, вдогонку шепнул брат, покидая в компании настырной Джеммы, ведающая его к двери больничную палату, где вновь стало некомфортно тихо.
Каждый день навещая Кэти и светлячка, Том приносил по одному букету, собранных из разных цветов. Сегодня я попросил его купить каллы, а он разбавил эти стойкие, белые цветы жизнерадостными, хрупкими ирисами, чей сладковатый аромат распространился по окутанной первыми, несмелыми лучами зимнего солнца палате, знаменующие новый, очень важный день.
Опустив гудящую от нахлынувших разом терзающих сомнений, мыслей и исходов ожидающе встречи голову вниз, я взял в руках книгу, вдумчиво проходясь большим пальцем по узи снимку, отчаянно пытаясь собраться с мыслями или набраться смелости, убеждая себя в правильности исполнения своих желании. Однако голос разума и страхи взяли вверх, поэтому опустив глаза продолжил зачитывать заброшенный абзац из книги «Вокруг света за 80 дней». Я читала ее Кэти и нашему светлячку каждую ночь, потому что мне казалось это самый эффективный способ воссоздать комфортную обстановку.