Внимательно проанализировал свою жертву, его безобидного болтающегося за спиной помощника и их слабые точки, по которым буду готов ударить внезапно, я с особым наслаждением сделал глубокую затяжку, полной грудью вдыхая никотиновый, ядовитый дым с ароматом бодрящего ментола, после чего сделал шаг нас встречу им. Загоняя своей уверенной, тяжелой походкой, властвующим взглядом жертву в запиравшуюся железную клетку, откуда выхода на волю нет. Остановившись в метре от Александра Павлова, не свода тяжелого, властного взгляда почерневших от животной ярости глаз, я пренебрежительно скинул окурок на землю, яростно накрывая его своей тяжёлой подошвой, демонстративно вдавливая в растаявший снег. Представляя, как давлю деревянной подошвой своей обуви их хрупкие, кряхтящие шеи, превращая в кровавое месиво.
Днем ранее
Мелкие снежинки, кружась в страстном танго с попутным ветром, неспеша падали на серый, мокрый асфальт. Снежная буря, терроризирующая город в последние два дня, сегодня лишь значительно усилилась, от чего за плотной белоснежной стеной пушистых хлопьев сложно было что-либо разглядеть, кроме прерывающихся белых полос на земле и горящих фонарей, подобна призрачным глазам ненавистных демонов внутри, выделяющихся ярко-красным свечением среди бури.
Я сидел в кожаном кресле небольшого частного самолета, вдумчиво разглядывая в иллюминаторе скрытый в буре, взвихряющая падающие снежинки, аэропорт, гневно постукивая правой рукой по мягкой коже сидения, а левой – лениво подносил к губам десятую за последний час сигарету, вдумчиво выпуская ядовитый, белый дым сероватыми облачком в кремового оттенка потолок. Пустующий салон окутала идеальная тишина, мерзко звенящая в ушах, смешиваясь с надоедливыми мыслями в ноющей голове. Сонные глаза слипались от усталости, а мозг плохо функционировал, позволяя животной ярости зародившееся в груди ярким пламенем взять вверх над податливым разумом. И чтобы ее подавить, я потянулся за очередным стаканчиком с эспрессо, делая смачный глоток остывшего, горького напитка.
Перед медленно, но верно закрывающимися глазами все расплывалось: краски смешивались, лица людей расползались, а в голове творился бардак. Я плохо воспринимал информацию, которую до меня пытались донести собеседники, а порой она и вовсе меркла на фоне собственных, ненавистных раздумий, терроризирующей вины, яркой вспышки злости, ненависти, мерзко-скребущего чувства сожаления, засевшего глубоко в быстро вздымающиеся от нечеловеческого гнева груди и неизведанного ранее волнения. Я переживал за судьбу своей семьи. И сколько не старался, отчаянно не мог или не хотел ни о чем другом думать сейчас, кроме как о состоянии и благополучии Кэти и нашего светлячка, которых беспощадно сам погубил, позволив Александру Павлову обхитрить меня в собственной игре.
Мужчина самонадеянно считал, что эта неравная борьба завершена. Алекс в силу своего эго и неплохих навыков возомнил себя победителем, но из-за губительной не дальнозоркости и ощущения собственного превосходства в тандеме с эмоциями, он еще не догадывался, что его промашка дала мне стимул развивать дальше игру. По своим правилам. Без пощады, сожаления, человеческих эмоции или вины. Лишь агрессия в чистом виде, нестерпимая душевная боль, гложущая ненависть, самобичевание и смерть. Ловкие манипуляции и достижение желаемого. Я выиграю эту игру ценой собственной жизни и не ради себя, а своей семьи, которую могу потерять. Ради моего светлячка, за жизнь которого мы с его мамой будем бороться!
От одной лишь ранящей мысли сердце в груди болезненно сильно сжалось, до мерзкого скрежета зубов, ощущая безжалостно прознающие кровоточащую плоть острые стрелы вины. К горлу подкатил комок, а глаза впервые за долгие годы застелила прозрачная пелена солоноватых слез, которые вмиг испарились, когда по салону стали доноситься звуки тяжелых, быстрых шагов. Отражающиеся на лице эмоции скрылись за плотной маской безразличия, в глазах отражался адский холодок, который по температуре мог бы сразиться с уличным морозом, вялое тело напряглось, презентабельно усаживаясь к кожаном кресле, а руки рефлекторно, по зазубренной за последние дни привычки достали из пачки очередную сигарету, зажигая ее.
Полные ненависти, испепеляющего гнева, и неконтролируемой ярости, пылающие ярким пламенем всепоглощающего огня потемневшие глаза были трепетно нацелены на вход, откуда в салон, грозно завихряя снежинки, проникал морозный ветер. В дверном проеме самолета стала виднеться крупная мужская фигура, облаченное в дублёнку с воротником из овечий шерсти, чья голова была опущена в пол из-за сильной снежной бури, бесщадно бьющее в лицо. С крепких плеч, обсыпанных снегом, свисал небольшой кожаный рюкзак и продолговатый футляр черного цвета.