Хоть мы и были на разных уровнях: мужчина значительно возвышался надо мной, что противоречит психологическим уловкам в отношении подчинения, но я ярко ощущал переполняющую меня могущественную власть над Александром и его слабостью, ликующая в обиженных, сломленных горем и болью глазах. Утрата близкого человека не может не коснуться своей грубой, беспощадной рукой человеческой души, как глубоко она не была закопана во тьме.
- Мне казалось, что калибр не знает обратного пути, - особо акцентировал я внимание на его прозвище, - так говорили люди, знающие его до смерти. Цитата: «он всегда видел перед собой цель и деньги, отправленные на его счет в банке за очередное убийство. И никогда слезы, мучения или боль утраты. Цель и больше ничего».
- Калибр умер! – сквозь крепко сомкнутые челюсти, по слогам произнес Алекс, тяжело дыша. Его ноздри гневно раздувались, а пальцы сильно сжались в кулаках.
Было заметно, что мои слова сильно его задели, а может это воспоминания из кровавого прошлого, приходящие к нему по ночами в кошмарах?
- Правда? А мне так не показалось, - подавшись вперед, вдумчиво прищурил я глаза, - или старые привычки твоего альтер эго даже после смерти тебя преследуют? – самодовольно ухмыльнувшись, двусмысленно стрельнул глазами на винтовку в чехле, скрывающиеся за широкой спиной, заставляя мужчину гневно поджать губы, - Соглашайся сыграть со мной одну партию, Алекс. Тебе нечего терять, наоборот, узнаешь то, что позволит тебе найти настоящего виновников твоих бед. Давай! Это не очередная какая-нибудь азартная игра твоего брата, после которой люди оставались ни с чем, на улице в суровые морозы и с огромными долгами. Это всего лишь партия в шахматы. Благородная игра, а не низкосортные развлеченья.
- Которую проиграв, я стану пешкой в твоей очередной игре? – скептически взглянув на доску, протянул калибр.
- Пешкой? – непонимающе переспросил я, а в глазах что-то зловещее блеснуло от одолевающего ощущения ползающих по телу мурашек и крови на руках. Чужих.
- А как ты называешь всех этих бедолаг, без оглядки служащих тебе? – с насмешкой указал он на появившегося на борту самолета из кабинки пилотов Раффа, который потянулся закрывать дверь, - Пешками или падшими личностями с тяжёлой судьбой за спиной, которую с лёгкостью ты можешь подправить своими деньгами или связями? Таких ведь проще вербовать. Искусственно созданные проблемы и фантастическое спасение от них в твоем лице. Я прав? Поэтому повторю ещё раз: я не хочу ввязываться в эту игру, где ты выступаешь в напыщенном образе добродетеля, которому буду прислуживать годами за этот запланированный проигрыш! – яростно процедил оппонент сквозь зубы, разворачиваясь ко мне спиной, желая покинуть борт судна.
- Эти пешки обладают большей властью, нежели ты можешь сейчас себе представить, - грубо осадил я внезапно осмелевшего и возомнившего из себя Бога подонка, замечая, как на лице Раффа, с которым тот столкнулся у закрытой двери, появилась самодовольная ухмылка, - ты так отчаянно боишься проиграть мне, что упускаешь решающую твою судьбу возможность. Ведь услышав мое предложение, ты и сам будешь не прочь стать частью этой игры. Даже пусть и в роле жалкой пешки, - с особым наслаждение подчеркнул я последнее слово, взглядом втаптывая Алекса в грязь.
- И каков приз? Жизнь мне сохранишь? – развернувшись ко мне лицо, продолжил тот гневно дерзить поняв, что обратного пути нет.
- Нет! – коротко и без особого интереса выдал я, пожимая плечами, замечая, как свыкнувшиеся со своей участью шатен скинул со своих плеч вещи, усаживаясь напротив, - Слишком просто и банально! Скажем дам тебе то, чего ты жаждешь больше всего заполучить - месть! Правду о смерти брата и признание в кругах русской мафии. Ты ведь достоен узнать о последних минутах его жизни, - достав из коробки очередную сигарету, я ее поджег, с наслаждением втягивая плотный дым, расползающиеся по легким. После чего все тело будто в одночасье немеет, расслабляясь, позволяя острому, как лезвию разуму и коварному монстру во тьме доиграть эту важную партию.
- Если ты не заметил, то я уже отомстил провинившимся, - небрежно скинув ногу на ноги, самодовольно рявкнул Алекс, вновь намекая на мою птичку. Ярость вскипела новой разрушительной силой, приливая к напряженно пульсирующим вискам, которую я утихомирил очередной глубокой затяжкой.
- Я думаю, ты так не считаешь, Алекс, - озвучил я очередной факт, оголив хищную улыбку.
- Думаешь, я не считаю твою жену убийцей или не знаю, что ты ее подтолкнул проделать грязную работенку за тебя? – он явно не был из тех, кто знал границ дозволенного, потому что страх перед смертью, делающего человека более разумны и менее ведомым, напрочь отсутствовал у этого индивидуума.