- Ты правда не можешь мне рассказать эту тайну наверху, где безопасно? - будто моля меня своими округлившимся от страха, сверкающими в темноте от слез глазами, тихо прошептала Кэти, крепче вцепившись руками в мою шею, стоя на цыпочках.
- Птичка, - заключив свою сломленную жену, нет, душу, в крепкие объятия, я втянул успокаивающий аромат ее духов, тяжело дыша.
- Что меня там ждет, Фабиано? - задыхаясь от слезы, которые покатились с ее лица по моей рубашки, я остолбенел, вслушиваясь в ее галопом скачущее сердце в груди, ударяющиеся об мою.
- Я не знаю, как это объяснить, - растерянно протянул я, - тебе нужно самой увидеть.
- Что «это»? - поинтересовалась та.
- «Это» - мое раскаянье. Правда, о случившемся тем роковым утром, которую тебе нужно увидеть самой, - девушка неспеша отдалилась от меня, после чего пронзительно взглянула мне в глаза, будто добираясь до глубин души, своими очами безоговорочно заставляя оголить свое нутро перед ней.
Сделав глубокий вдох, Кэти смахнула с лица остатки слез, после чего кивнула мне, соглашаясь продолжить наш путь по длинному коридору с тусклым освящением и темными стенами без окон, вдоль которого мы храбро шагали, хоть я изредка ощущал неконтролируемый тремор в ее теле. Дойдя до нужной камеры, мы остановились. Небольшое помещение с решётками, напоминающие тюремную комнату, была окутана тьмой, откуда раздался циничный голос:
- Здравствуй, лучик солнца, - по слогам, с особым раздражением и восхищением, протянул Виктор, чья фигура мелькнула в тусклом свете настенных ламп, оголяя пренебрежительный вид узника, - пришла наконец меня навестить? - услышав знакомый голос с характерным акцентом, Кэти в ужасе попятилась назад к стенке, пока ее наполненные слез глаза застыли во тьме, будто увидели призрака, - Что такое, лучик солнца? Не рада меня видеть? Или я больше нравился тебе мертвым? - зловеще усмехнулся матрешка, схватившись за прутья решетки, своим обезумившими голубыми глазами, сверкающими в кромешной бездне, обволакивающая его, похотливо разглядывая мою птичку, которая тяжело дыша, прильнула к стене. Ее крупные глаза округлились от пронзившего испуга и потрясения.
- Но, как? - с трудом выговорив этим два слово, Кэти отчаянно вцепилась пальцами в мои предплечья, пока ладони легки на ее талию, удерживая от падения. Девушка пыталась всячески избегать зрительного контакта с пугающими ее Виктором, разглядывая пол под ногами, которые подкашивались.
- Ты, наверное, хотела спросить, как тебе удалось не отправить меня на тот свет тем утром? - зловеще усмехнулся партнер, разгневанно разглядывая нас.
- Кэти, послушай меня, - начал я виновато вещать, как вдруг жена приподняла трясущуюся руку, заставляя замолчать.
- Все это время он был жив, пока я себя ненавидела за его смерть? - сердито пролепетала Кэти, отдаляясь от меня, - Ответь мне, Фабиано! - отчаянно прокричала птичка, сожмурив глаза, из которых потекли ручейками слезы.
- Да, - тихо выронил я, ощущая, как моя последняя надежда ускользала между пальцев, а горький привкус одиночества навеял о крахе. Я потерял ее.
- Почему ты так со мной поступил? Почему заставил убить его или... почему ты заставил меня верить в его гибель? Почему, Фабиано? Почему? Чем я это заслужила? - в отчаяннее кричала Кэти с особой болью и обидой, чей поникший, охрипший голос эхом разносился по всему подвалу. От ее сердитых, разочарованных криков кровь в жилах стыла, а сердце болезненно пронзило сотню кинжалов. Я видел ее боль, отражающиеся в наполненных слезами глазах, которую хотел бы унять, но она даже не давала мне к ней прикоснуться, - Все это время Виктор был в твоем подвале. В подвале дома, в котором мы жили? - повторяла она эту абсурдную фразу, будто не веря происходящему.
- Практически целый год гнил тут в заточении, - гневно рявкнул матрешка.
- Как ты это провернул? - смирно смотря в одну точку, спросила Кэти спустя пару минут вдумчивого молчания.
Воспоминания
Дом Фабиано. Несколько часов до смерти Виктора.
Беспомощно прибитое судорогами к холодному металлическому стулу обессиленное громоздкое тело пылало ярким пламенем агрессии от вспыхнувшего в мускулистой груди испепеляющего душу жара, от которого каждая хаотично спазмирующиеся, ноющая мышца иссыхала. Одурманенное до опьянения и горького беспамятства мучительно терзающей раскалённое нутро ревностью сердце жаждало слезливого, эмоционального раскаянья. Нет! Все вовсе не так! Отчаянные слезы, стекающие по побледневшему лицу, просачивающиеся сквозь неуклюжие движения и легкий тремор страх, сокрытые в покрасневших глазах обиды, истязающие отчаянные крики и пропитанные ненависть слова лишь подкармливали моих жаждущих хаоса и негативных эмоции коварных монстров.