- Правда?! Как жаль! - театрально скриви лицо, буквально выдавливая из себя наигранное сожаление, высокомерно подметил я, - Так попросил бы лучше меня накачать наркотиками, - гневно стиснув напряженные челюсти, с мерзким скрежетом крошащихся зубов, с особым презрением тонко намекнул, пытаясь всеми силами удержать сползающую с лица маску холодного безразличия.
- Какие наркотики? О чем вообще идет речь? - сведя светлые брови к переносице, наигранным непонимающим видом, удивленно вскрикнул Виктор, пока в голубых глазах ликовала гордость и особое наслаждение, - Ты ведь знаешь, как я отношусь к наркотикам? Никто в моем окружение не употребляет и не распространяет их! - умело парировал тот серьезным тоном, пытаясь ввести меня в заблуждение.
- Правда?! Что ж вы такой непредусмотрительный, Виктор Сергеевич, не следите за своими людьми и их действиями? Или за своими громкими речами, которые меняются от случая к случаю? - крепко вцепившись руками в холодные металлические подлокотники стула, сверлил я яростным, уничтожающим взглядом оппонента, который с ухмылкой любопытно и цинично разглядывал ускользающую под мою кожу иголку и тянущиеся вверх трубу инфузионной системы.
- Понятие не имею, о чем ты говоришь, однако вижу на твоем лице недовольство, - сощурив любопытные глаза, озадаченным тоном протянул матрешка, после чего его лицо мгновенно осенило наигранное понимание, - ах! Друг, неужели, ты обиделся, что я не пригласил тебя пировать вместе со мной, как в старые добрые времена?! - от его театрального сожалеющего тона с нотками превосходства, высокомерия и азарта, мое тело сильнее затрясло от гнева, - Так я не жадный, Фабиано! Нашел бы, как всегда, для тебя - старого друга - хорошее место за своим столом с фуршетом, угостил бы самыми изысканными блюдами, - озарившись коварной, похабной улыбкой, кивнув намекнул тот, глядя мне в глаза, яро напоминая о старых временах нашего безумного и не самого разумного партнёрства. К сожалению, не только в бизнесе.
- С меня достаточно пиров! - грозно рявкнул я сквозь крепко стиснутые зубы, опустив затуманенный пробирающиеся из глубин тьмы ревности и калечащего гнева взгляд на свою быстро вздымающиеся грудь, от которого перед глазами все расплывалось в веселых очертаниях. Волна неконтролируемых эмоции мерзким звоном оккупировала ноющую голову, сместив в сторону разум. Разрушительный хаос завладел моим податливым телом и мыслями.
- Пост начался или ты в завязке после нее? - усмехнувшись, осуждающе кивком указал тот на капельницу в моей руке, жидкость в которой в мгновение вскипела, молниеносной скоростью накаляя бурлящую от ярости кровь. Это было последней капле в океане нечеловеческой ярости тьмы, окончательно затуманившая мой разум, - Или тебя посадили на строгую диете? Питаешь лишь верными девственницами? - его эхом раздающиеся едкие комментарии отошли далеко на задний план. Цунами нечеловеческой агрессии и ярости накрыл меня сокрушительной волной, от чего в ушах стало мерзко звенеть. Собственные чувства сбунтовались, их все труднее было сдерживать.
Эмоции, подобна спящему вулкану, вспыхнули внутри быстро вздымающиеся груди, горьким ядом распространяясь по парализованному бессилием телу, которое вмиг вскочило со стула. Гневно вырвав из удерживающей на месте, кровоточащей руки, вонзившуюся в плоть иглу, я разъяренно швырнул в сторону капельницу, которая вместе со стулом с грохотом пала на пол, гневно направляясь к Виктору. Перед взором на мгновение все почернело от злости. Ярость и несокрушимая тьма взяли надо мной вверх, демонстрируя неконтролируемую животную силу и возмездие.
- Наглый лжец! - громко прорычал я, сквозь стиснутые от ярости челюсти.
Покалывающие пальцы сильно сжались в кулаки, до обеленья костяшек, которые с хрустом врезались в острую скулу матрешки, чья голова безвольно развернулась в противоположную от удара сторону.
- Моя диета так соблазнительна, что ты решил тоже попробовать? Из этих соображении сделал ей такое предложение? Думаешь, Кэти - очередной зверек на твоем фуршете, которого нужно укротить? - яростно фыркнув, поинтересовался я, гневно продолжая с нарастающей скоростью и несокрушимой силой, которая немыслимо прибавлялась от зажёгшееся в моей груди агрессии, избивать подонка.