- Я бы это сделал! - горделиво заявил матрешка с особой злостью и энтузиазмом, который в миг я размазал по его лицу кулаком, - Довел дело до конца, лишь бы полакомиться этим изысканным блюдом, которое ты так отчаянно от всех прячешь, - захлебываясь собственной слюной и кровью, между ударами, самоуверенно, тщеславно и грязно, будто с издевкой рявкнул Виктор.
- Даже, если ты останешься в живых после сегодняшней ночи, тебе не хватит смелости, сил, возможности и зубов, чтобы это сделать, - гневно схватив наглое лицо этого поддонка в своей руке, болезненно пальцами зарываясь в покрасневшую мягкую плоть, я приблизился к его избитому лицу, тяжело дыша, - Никто. Из вас, слабаков. И пальцем. Ее. Не. Тронет! - угрожающе по слогам повторял это несложно предложение, - В противном случае, я каждого смельчака разрублю на мелкие части! Без анестезии! Без сожаления! Буду делать все возможное, чтобы сохранить ваши жалкие жизни до последнего сантиметра кровоточащей и ноющей от боли плоти, чтобы насладиться мольбами о пощаде! - тембр моего низкого, животного рыка устрашающим эхом распространился по пустующему подвальному помещению, заставляя мужчину еле заметно вздрогнуть, - Что такое, матрешка, после этой ночи моя диета тебе разонравилась? Слишком рискованная для тебя или ты стал вегетарианцем, а может передумал насчет своего предложения? Так, что ты ей сказал? Какого было твое чертово предложение?
В расширенных зрачках наглых голубых глаз матрешки отразился легкий испуг. Его лицо обомлело в моих руках. В то время как мои пальцы крепче сжались в кулак, который со всей накопившееся яростью врезался ему в челюсти. И еще раз. И еще раз, а затем неконтролируемо стал поколачивать другие части его лица.
- Фабиано, перестань! - две пары сильных рук легли на напряженные плечи, безуспешно оттаскивая меня от матрешки, - Остановись, иначе ты его убьешь!
Обеспокоенный голос брат, со всей силы пытающиеся вместе с солдатами отдалить от задыхающегося в крови Виктора, в которого я яростно вцепился, беспощадно избивая кулаками, подобна нарастающему эхо раздался в моей переполненной тьмой голове. В миг мои крепко сжатые в кулаки пальцы замерли в нескольких миллиметрах от окровавленного лица пострадавшего, которое я с особым интересом и призрением разглядывал, тяжело дыша. Громоздкое тело еле ощутимо пошатнулось назад от нахлынувшей внезапной волной слабости. Ноги мгновенно онемели, переставая слушаться, от чего я послушно упал на предложенный стул, а в ушах раздался мерзкий писк, на фоне расплывающихся посторонних звуков. На пару мгновении я потерял связь с реальностью, вслушиваясь в нарастающий звон, исчезнувший громкой звуковой вспышкой, возвращая мне было контроль.
- Хочешь сам воспользоваться моим щедрым предложением посетить Москву? - откашливаясь, цинично рявкнул матрешка, скрутившись, - К твоему сведенью, я не могу питаться, как ты, лишь одними невинными ягнятами. Охота за ними утомляет, поэтому порой не прочь согрешить и полакомиться дичью, насаживающиеся на мой ствол самостоятельно и с большим рвением, - снисходительно сплюнув кровь на пол к моим ногам, самоуверенной, кровавой ухмылкой заявил тот.
- Зачем тогда ты сегодня заявился к ней в больнице, если невинные ягнята так тебя не интересуют? - вдумчиво разглядывая свои истекающие кровью избитые костяшки, расплывающиеся алыми пятнами, сливающиеся воедино, я отчаянно пытался сфокусироваться на них. Но все тщетно. Мое тело по-прежнему меня не слушалось, позволяя шквалу эмоции бунтовать.
- Ты сам все прекрасно знаешь, возможно, даже больше, чем я, и понимаешь, раз уж приволок меня посреди ночи сюда, - болезненно скривив избитое лицо, раздраженно выдал матрешка, мучительной гримасой подтирая окровавленную щеку плечом. Жаль тем же способом нельзя было стереть его похабную ухмылку.
- В одном ты прав - я практически все знаю, но вот есть загвоздка небольшая, которую разгадать за эти несколько лет партнерства с тобой, мне так и не удалось, однако, может сейчас мне все же повезет и я раскрою эту тайну, - жар в груди потихоньку стихал, а ему на смену приходил леденеющий горячую, истерзанную душу холодок, замораживающий внутри не только органы, но и чувства. Прищурив затуманенные глаза, с неподдельным интересом стал я изучать своего скрытного партнера, - скажи мне, Виктор, откуда же такая нездоровая страсть к деньгам? - мой вопрос заставил мужчину опешить.
Циник Виктор на глазах терял прежнюю уверенность, высокомерие, все глубже погружаясь в свои устрашающие мысли, которые губительно, судя по нервозно затрясшиеся ноге, судорожно отстукивающая ритмичные хлопки по полу, терроризировали его. На минуту в комнате вновь стало невыносимо тихо.