Ведь матрешка хоть и был алчным, продажным и жадным, но давно не оказывал столь рисковых услуг за деньги, которых у него было предостаточно сейчас, если кроме вознаграждения тот не извлекал более масштабную выгоду для себя. Матрешка не любил попросту подставлять свои зад под шлепки, а уж тем более терять голову, которую я, как палач отрублю ее. Уж точно не за несколько миллионов.
- Время и так на моей стороне, - цинично подметил тот, поджав плечами, будто не скрывая своих истинных помыслов, в то время как я взглянул на напряженно покидающего комнату Тома, в раздумьях скрывшегося за дверью с телефоном в руках.
- Но не Обручников. Из нас двоих очевидно он выбрал бы меня, учитывая, какие у вас с ним сложились отношения! - если их так можно было назвать, - Твоих грешков из прошлого никто не отменял, а Обручников не так глуп простить тебе их! Его гнев до сих пор не утих, - констатировал я факты, которые сыграли мне на руку на недавних переговорах.
- Кому нужно прощение, когда есть нечто более эффективное, - высокомерно протянул матрешка, зловеще усмехаясь.
Я знал о его любви смешивать людей с грязью для достижения своих целей, о шантаже или угрозах, о многочисленных излюбленных грязных играх. Не могу сказать, что не одобрял его методов, но порой Виктор изрядно перебарщивал, не видя границ в своей жестокой погоне, в которой у него был лишь один конкурент - он сам.
- Фабиано, - заходя внутрь, напряженным тоном окликнул Том, притянув мне одноразовый телефон, на котором высветилось небольшое текстовое сообщение.
«Шесть часов на выполнение приказа! Если по истечению указанного времени на моем столе не окажутся доказательства - я сам решу проблему. Своими методами, но они тебе не понравятся, поэтому не разочаровывай отца», - многочисленные буквы пролетели с молниеносной скоростью перед затуманенными яростью глазами, заставляя монстра внутри уверенными шагами пробираться наружу. Я вновь входил в это измеренное состояние, когда разум отключался, а эмоции зашкаливали. Мой вдумчивый взгляд отчаянно застыл на телефоне, который вскоре брат убрал в сторону.
- Каков план? - говоря на итальянском, коротко поинтересовался тот, без особого доверия разглядывая ухмыляющегося матрешку позади себя, заметивший мой резкой изменившиеся настрой. Нависая надо мной, Том благородно закрыл своим телом растерянного меня.
- Шах и мат, - отчаянно выдохнул я, крепче вцепившись руками в холодные металлические подлокотники, понимая, что находился в безвыходной ситуации.
- Нам нужно, что-то придумать, Фабиано! Сейчас же! Поэтому не время опускать руки! - грубо толкнув в плечо, яростно процедил сквозь зубы советник, решительно пытаясь меня вырвать из жалких раздумий и легкой паники, засевшая глубоко в моей груди, но было уже поздно, - Тогда продержимся первоначального плана! - быстро и решительно выдал тот, заметив полное бездействие с моей стороны.
- Нет! - гневно рявкнул я, схватив брата за предплечье, приостанавливая, - Мы изменим первоначальный план. Подкорректируем его под возникшие обстоятельства, - подняв голову наверх, я многозначительно и сурово взглянул на Тома и Эндрю, а затем перевел полный лукавой тьмы взгляд на Виктора, который отчаянно пытался по коротким фразам на итальянском, долетающих до его ушей обрывками, вникнуть в происходящее.
- Ты хочешь избавиться от него? - вырвавшись из моей железной хватки, встревоженно вскрикнул брат, чьи карие глаза неодобрительно округлились, гневно прожигая меня насквозь, когда тот увидел в моих глазах крутящиеся в голове темные, безумные мысли.
- Ни я, - отчаянно вымолвил я короткую фразу, заставившая мгновенно горько себя возненавидеть. Это чувство властно исходила и от брата, чьи глаза замерли, встревоженно изучая мое лицо, будто не веря сказанному. И чтобы скрыться от этого шквала негативных и столь противоречивых чувств, я поспешно потянулся онемевшими пальцами до раздраженным глаза, устало массируя.