- Нет! Ты не посмеешь, - покачивая головой, не веря собственным ушам, испуганно отшагивал брат назад, будто увидев вместо меня монстра.
- Мы просто поменяем немного наш план. Док накачает Виктора лекарствами, вместо Кэти, - начал я объяснять свою затею, как вдруг брат яростно меня перебил.
- Ты заставишь эту девушку убить его? Ты серьезно, Фабиано? - яростно кричал тот, разгневанно размахивая руками, выражая отразившееся на лице недовольство.
- Она так будет думать и отец, но мы будем знать правду, - попытался я ему объяснить, однако Том был слишком рассержен, чтобы выслушать меня.
- Какая разница? Зачем нам! Нам с тобой! Всем нам знать эту, мать вашу, правду, если она себя будет винить в его смерти? - ударяя себя по груди ладонью, кричал Том на итальянском с призрением разглядывая моих сообщников, стоящих у стены во тьме и меня.
- Она возненавидит меня и ..., - советник в гневе не давал и слово вставить, сам делая поспешные, но, к сожалению, чаще всего верные выводы.
- И уйдет. И правильно сделает, - с призрением рявкнул брат. Его слова, подобно булыжнику, попавшему в витрину магазина, с оглушительных грохотом разбили мне сердце, - я бы тоже ушел, Фабиано, - отчаянно признался Том в момент минутного помешательства шквалом противоречивых эмоции, пошатываясь из стороны в сторону. Его слова больнее всего ударили в, итак, ноющую, кровоточащую душу.
- Ты сказал, что поддержишь любую мою идею! - будто обиженный, брошенный на произвол судьбы, лишенный поддержки ребенок, поинтересовался я с надеждой, разглядывая разъяренного советника снизу вверх.
- Я бы поддержал, но, Фабиано, это не идея! Это полное безумие! Ты угробишь ее! - прерывисто разъяснял тот, виновато округлив свои отчаянно рыскающие по темноте позади меня карие глаза, будто видя там мою птичку.
- Если не я это сделаю, то за меня это сделают отец и его люди. Он сдержит свое слово, и Кэти будет проживать самую кошмарную жизнь, на которую я своими руками ее обрек. Она узнает об этом, ведь люди отца, будут ей каждый божий день об этом напоминать. Мое имя будет слетать с ее уст, подобно проклятью, погубившего ее. И я не смогу этого исправить. Никогда! Еще труднее будет жить с мыслью..., - вздрогнув, я испуганно отсекся. После моим искренних признании опечаленных безысходностью глазах брата стало виднеться сожаление и понимание, а напряженное тело обомлело от ощущения отчаяния.
- Нет! Давай еще подумаем! Поговорим с ней. Объясним ситуация. Убедим сделать все по-нашему. Попытаемся следовать изначальному плану или расскажем правду, посвятим в детали нынешнего плана. У нас ведь есть еще немного времени, - воодушевлённо стал лепетать тот с особым восторгом и рвением, пытаясь отговорить, однако я был непреклонен, и Том это увидел - ты погубишь ее, Фабиано! - рассерженно напророчил мне брат.
- Я ее спасу! - громко и уверенно заявил я, - Даже ценой собственной жизни! - приходя в ярости, заверил я сомневающегося в моих возможнстях и методах брата!
Ведь без нее, я обречен гнить навечно в беспросветном мраке собственных предубеждении и страхов.
- Ты всегда будешь беспрекословно приклоняться и выполнять все его поручения? - заинтересованно и рассерженно протянул советник, отдаляясь от меня, будто от источника зла, - Как же ты не понимаешь, Фабио, что он пользуется тобой словно марионеткой, умело манипулируя, - отчаянно вымолвил тот, опустив глаза.
Жаль мой брат, который сейчас с ужасом в глазах отрекался от меня, не понимал, что он был одним из рычагов давления на меня. Одной из ниточек в руках дона Калабрезе, потянув за которую я беспрекословно бросился бы в огонь, лишь бы спасти собственного брата. Том был таким же важным для меня, как и Кэти. Мои две слабости, которыми умело пользовался Джпкоппо в достижение своих целей с моей помощью. Ведь отец знал, что дороже собственной никчёмной, обреченной жизни я ставил безопасность и благополучие Тома и Кэти. Жаль мой брат этого не понимал. Не понимал, что я делал все ради них. Ведь риск провалиться был велик. И если пострадает кто-то из них двоих - значит пострадаю и я. Боль будет нестерпима.
- Порой кукловод может сам запутаться в ниточках, за которые тянет. И тогда марионетка в руках приобретает сладкую свободу и становится неуправляемой, - вдумчиво протянул я, разглядывая расплывающиеся перед глазами избитые костяшки пальцев, которые затем поднял в воздухе, раздав команду начать подготовку.
- Но не в случай с Джакоппо. Слишком уж он умелый кукловод, - разочарованно выдал Том, чьи карие глаза с оттенком печали отчаянно разглядывали меня. После чего тот виновато опустив голову, молча покинул помещение, обиженно захлопнул за собой дверью.