Месть – это благодать. Спасение. Нет. Вовсе нет так. Сколь обманчиво не было это соблазнительное слово, оставляющее за собой шлейф приторно сладкого высвобождения грешной души, на деле все это было горьким враньем. Сплошные иллюзии. Добродетелям, верным спасителем мне это коварное слово казалось лишь в минуты отчаянного падения, мгновения временного помешательства, когда, пребывая в нечеловеческой ярости, заставившая острые чувства взбунтоваться, я с рвением унести ценой чужой боли, горя жизнь решительно ехал сюда, но осуществив в реальность свои грешный помысел, безжизненно лежащий у меня под ногами, молясь, осознал, что дела обстоять вовсе иначе.
Месть – это сладостный обман, которым, подобно мантии мы обволакиваем каждую кровоточащую, ноющую ранку, в которую секундой за секунду безжалостно всаживаются острые ножи гложущей совести и омерзительного чувства вины, призрения. Месть – это временная мера переложения собственных невыполненных обязанностей, грехов и ошибок, за которые ненавидим себя, на плечи другого человека, которого вместо виновного жесточайшим образом корим, физически и морально истощаем, ощущая не долгосрочную лёгкостью, раскаяние и покой. Обманчивое опустошение и охлаждающая разгоряченную плоть свобода от терроризирующей вины, которая темными ночами, пробираясь из окутанной тайнами души, проникает в мозг, будоража разум.
Убрав со скрутившегося в позе эмбриона брата свои изредка вздрагивающие от напряжения руки, мужчина гневно уперся ими в холодные сугробы, опустошёнными глазами, разглядывая который враждебно комкал снег под пальцами, после чего пошатнувшись, резво приподнялся на ноги, вдумчиво стряхивая с ладоней остатки талой воды в примеси с кровью. Наполненные яростью светло-голубые глаза Алекса сверлили меня призрением, ненавистью, его плечи напряглись, а на шее взбухли напряженные сосуды, крылья носа раздувались от злости, а челюсть яростно покосилась. Сделав уверенный шаг вперед, тот молча продолжил меня одновременно с разрушительной агрессией и еле проглядываемым за непроницательной бронёй страхом изучать смирно стоящего напротив него меня.
Внешне я был непроницателен и даже бесчувственно холодным и недосягаемым: руки, облечённые в черные кожаные перчатки свободно свисали по обе стороны от туловища с широко расправленными мускулистыми плечами, острый подбородок был высоко приподнят наверх, гордо разглядывая своего разбитого горем противника и серое, практически черное от надвигающиеся бури небо, в точности как мои от отчаяния и мнимого раскаяния глаза, перед которыми изредка, как напоминание мелькал ее призрачный образ, заставляющий сердце яростнее биться в такт заполняющей каждый участок кровенёного русла смертельным ядом.
- Ты обещал привезти мне Марсело! - тяжело дыша, гневно заявил на повышенных тонах, срываясь Алекс, с особым презрением в охрипшем от ярости, безысходности и растерянности голосе. Крылья его носа агрессивно раздувались, втягивая морозный воздух, а опущенные брови, покрытые тонкой пленкой заледеневшего конденсата, делали мрачный, тяжелый взгляд более устрашающим.
- Я обещал привезти тебе убийцу твоего брата и сдержал свое слово! Он перед тобой, - безэмоционально констатировал я очевидные факты, гордо приподняв заостренный подбородок, напомнив суть нашей первоначальной сделки скорчившего недовольную гримасу калибру, который было хотел мне возразить, сощурив свои холодные голубые глаза, сгорающие от ярости, недовольства и соревнующегося с ним горем, - Виктор собственноручно выписал себе смертный приговор, когда решил стать союзником моего отца в этой чертовой войне против меня, - опередил я подонка, властно подметив сквозь крепко сжатые от призрения и ненависти вскипающая в эпицентре груди напряженные челюсти.
- Правда, - прикрыв опущенные на багрового цвета талый снег вокруг тела Виктора, ручейками стекающий к нашим ногам опечаленные глаза, непривередливо согласился Алекс, с характерным хрустом разминая шею и вдумчиво подтирая ладони об брюки, - убийца действительно сейчас передо мной и все это время крутился перед моим носом, стыдливо скрываясь за хрупкими женскими плечами, - горько усмехаясь, будто обезумивший, язвительно намекнул мужчина на мою трусливость, резким движением из-за спины доставая пистолет, чье холодное дуло мгновенно уперлось мне в лоб, - и как все удачно ведь, Фабиано, ты сегодня весь в черном! - с призрением оглядывая мое застывшее тело с головы до ног, яростно подметил тот, - Подготовился к своим похоронам заранее? Предчувствовал последствия? Ведь в этот раз не надейся на мое милосердие, как это было с Кэти, когда я даровал ей жизнь той ночью на дорогое, с тобой этого не будет! Ты истечешь кровью раньше, чем успеешь напоследок вдохнуть аромат морозного хвойного леса, который нас окружает! Это последнее, что ты увидишь, кроме тела моего брата, у ног которого будешь валяться и моих жаждущих мести глаз! – кричащий в бешенстве Алекс, чей голос грозным эхом раздался по всему пустующему лесу смотрел своим отстроенным, опустошённым, отрешенном от жизни усталым взглядом обезличенного, расчетливого, холодного убийцы, который будто метил свою обезоруженную, неподвижную цель. Очередную цель!