Отпечатавшиеся в неглубоких морщинках эмоции, боль и горе мгновенно исчезли за натянутой на поникшее лицо маску холодного безразличия. Лишь светло-голубые, как холодные ледники глаза хранили остатки всепоглощающего гнева, который Алекс безжалостно нацелит на источник своего горя – меня. Мужчина своим суровым, отстранённым, безумным видом был похож на вышедшего из-под контроля расчетливого, жестокого маньяка.
Испугался ли я за свою жизнь сейчас? Как бы это цинично и самоуверенно не прозвучало, а может и вовсе безумно и отчаянно, но мой ответ непреклонен, как и я сам. «Нет»! Потому что хоть я был на прицеле у профессионального наемного убийцы, что ставило мою жизнь под неминуемую угрозу, однако по-прежнему руководил ситуации, включая оппонента и его действия, исключительно я! Не потому, что был так крут или бессмертен, а потому что внимательно, тщательно и дотошно изучал своих противников, начинал мыслить, как они и от этого опережал их действия на пару шагов, гарантируя себе и своим близким безопасность.
- Не уж-то ты решил обыграть меня в собственно игре? – с вызовом поддавшись вперед, гневно упираясь лбом в ствол, с зловещей насмешкой выпалил я, внимательно изучая голубые глаза напротив.
Разглядев боковым зрением два замешкавшись черных пятна, четким жестом рук, раскинутых параллельно земле по обе от себя стороны, направленные внутренней частью ладоней к Тому и Раффу, я приостановил, замешкавшись мужчин, которые резво сдвинулись с места, чтобы обезоружить калибра. Однако считав мой незамысловатый, но уверенный жест солдат вместе с советником замерли на своих местах, а я же в ответ получил одобрительный кивок от Алекса, не сводящий с меня сумасшедшего взгляда. Это была наша с ним война, единственными жертвами, которыми должны стать мы сами.
- Думаешь сможешь превзойти меня в собственной игре? Еще и по миоим правилам? Или тебе показалось, что за столь короткий срок ты изучил на отлично мир мафии, его суровые законы, а может своего соперника? Да, кто ты, черта возьми, такой, чтобы угрожать мне? Ты хоть знаешь, с кем собираешься состязаться? Кому ты бросил вызов? Никому и никогда это не удавалось! Переиграть меня невозможно! Потому что у меня всегда есть козыри в рукаве. Потому что я всегда на шаг впереди вас всех! Потому что я контролирую ситуация, даже когда вам кажется, что я в страхе загнан в угол. Это все часть моего плана! Каждый из вас! Каждое ваше действие! Каждая смерть или капля крови! – надменно и цинично прокричал я на одном дыхание, шаг за шагом, словом за словом наступая на Алекса, который отшагивая назад неустанно продолжал смотреть мне в глаза, почерневшие от животной ярости, неконтролируемой агрессии и оправданного чувства превосходства.
Замечая на лице оппонента смятение и растерянность, которые тот вскоре умело скрыл, взяв себя в руки. Будто разум напомнил Алексу о его цели.
- Плохая новость. - заправив лохматые пряди, которые выбились из общей светлой массы дуновением ветра, ехидно подметил мужчина, поддавшись вперед, будто бросая вызов, - Я уже обыграл тебя! Множество раз, Фабиано! И мне это не составило никакого труда, только удовольствие в чистом виде, особенно, когда страдала твоя жена, а ты вдвойне сильнее! Раз за разом все жестче наказывая тебя! Ты уже стоишь на коленях передо мной, отчаявшись, поэтому смирись уже с этим горьким привкусом проигрыша! Свыкнись с этой мыслью быть униженным и истоптанным! Смирись с тем, что ты не самый великий манипулятор! Что над тобой одержали победу! – яростно закричал мужчина, звонко усмехаясь мне в лицо, параллельно гневно тыча пистолетом в лоб, будто забавляясь надо мной. На моем же лице и мускул не вздрогнул при виде этого дешевого спектакля. Я оставался беспристрастным внешне, а вот внутри каждый сантиметр плоти поглотила тщеславная бездна, - Смирись, Фабиано, со своей неминуемой смертью, которая настигнет тебя здесь. От моих рук. Сегодня ты сполна за все это заплатишь: за каждый свои грешок по отношению к Виктору, за то, что обманом заставил меня приехать сюда, убить своего брата собственными руками! – с придыханием, запинаясь от ярости решительно стал угрожать мне тот расправой и неминуемой смертью, отводя опечаленный взгляда от ноющего Виктора, поперхнувшись собственной кровью, застрявшая у него в горле, перекрывая доступ кислороду.