И лишь глаза Раффа вдумчиво застыли на пару мгновении, после чего разочарованно закрылись, в то время как Алекс с наслаждением смотрел на мой лоб, куда подняв глаза, разглядел четко стоящую по середине красную метку от снайперской винтовки.
Позабыв об угрозе в виде ствола, упирающегося в его висок, брат резво тронулся с места, обеспокоенно разглядывая меня. Том был эмоционален, в отличие от нас с отцом и я его за это не осуждал, наоборот гордился тем, что хоть кому-то из нашей семьи ведомы настоящие чувства. Он боялся потерять меня, как и я его. Ведь мы были друг для другом семье, смыслом жизни, опорой. Осиротевшей, неполной, но любящей, уважающей семье, которая хоть и состояла из двух человек, но обе эти личности уважали и были переданы друг другу.
- Тебе хватило инвестиции на киллера, после столько подкупов? – горделиво задрав выше заостренный подбородок на встречу снайперу, я жестким жестом приказал Тому замереть, однако тот продолжал приближаться, пока не замер, увидев перед собой солдата Алекса, угрожающе приставивший пистолет к виску. Этот недоумок что-то пробубнил брату, от чего тот виновато поглядел на меня, опустив глаза.
- Я бы и сам это сделал с превеликим удовольствием, но ты приманил меня сюда, - в его глазах блестело нечто загадочно-зловещее и одновременно до ужаса знакомое.
И тут я поистине осознал смысл мести. Мы мстили не для кого-то, а делали это исключительно для самих себя, чтобы заменить на время гложущее чувство вины, поощрить собственных коварных демонов на темной стороне души, жаждущих крови. Все мы были своего рода эгоистами. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Я же был привередливым и беспощадным собственником. Никто не имел право причинять моей жене или семье, людям, которыми дорожил хоть и малейшую боль. Никто из всех этих грешников и взглядом не должны были ее задеть, а стволы, направленные на Раффа и Тома, скоро расплавятся под моими руками. Они не заслуживали всего этого кошмара.
Брат на своди с меня обеспокоенного взгляда, пока Рафф молча ждал дальнейших указании с неприступным выражением лица. Все замерло в режиме ожидания, и лишь природа была неподвластно мне. С зашторенного тяжелыми, грозными облаками, нависшие низко над головой, яростно завираясь падали мелкие снежинки, ложащиеся на мое идеально-черное пальто.
- Даже будучи прижат к стене, ты в точности, как твой старик из последних сил упираешься, надеясь сломить эту груду бетона. Для вас Калабрезе так тяжело признать поражение? – горько усмехнулся тот, - А ведь ты сам говорил, что твои отец всех и вся губит. Так взгляни на себя, Фабиано. Ты жалок в этой вечной погоне за властью. Твои брат и верный солдат уже мертвы. Ты на полпути к смерти, а твоя жена следующая, - его очередные неоправданные угрозы в адрес моей семьи заставляли мою переполненную перерастающую в активную агрессию грудь тяжелее вздыматься.
- Знаешь, Алекс, ты, как и вся остальная серая месса допустил три ошибки: сравнил меня с оцтом, пошел против меня, переоценив свои возможности и посягнулся на жизнь членов моей семьи. И ничего из этого я тебе не прощу, особенно последнее, - сдерживая из последних сил своих жаждущих расплаты демонов, напоминающие о моей прикованной к кровати женен, гневно выпалил я, стискивая крепче зубы.
- Я не тот человек, который нуждается в чем-то прощение, а вот тебе следовало бы на коленях отчаянно вымаливать прощение у всей моей семьи и заодно придумать прощальную речь, ублюдок! И, когда я закончу с тобой, то приду за твоей женой, из которой по одному кровоточащему надрезу буду собирать мольбу о пощаде! Буду убивать ее медленно и безжалостно, напоминая, что пережитая боль является итогом бесчеловечных игр ее мертвого мужа, - крепко сжав ломящие от ярости косточки пальцев в кулаки, я услышал, как скрип натягивающиеся кожаных перчаток соревнуется с усиливающимся ветром, качающий из стороны в сторону деревья.
Возьми себя в руки, Фабиано! Ты управляешь им! Он в безвыходной ситуации, но никак не ты! Твоя семья будет в безопасности. Ценой собственной жизни, но в безопасности!
- Грандиозные цели перед смертью, Александр. Перед ее смертью, - снисходительно уточнил я, заставляя мужчину перемениться в лице, после чего продолжил свою мысль: - позвони сестре, Алекс! Попрощайся с ней как следует, ведь убив меня, ты обречешь и ее.
Алекс может и был посланником смерти, но справедливость творил я!
- Что? – угрожающее подавшись вперед, переспросил тот, будто потерявшись в размышлениях или пребывая в неверье. Однако, когда осознание очередной потери настигло его, Алекс бросил опечаленный взгляда на Виктора, тяжело вздыхая.