- Ее кулон, - незаинтересованно тыкнул тот пальцем по красной точки, стремительно двигающаяся на север города, выпуская белый ядовитый дым в пропахший гарью воздух, - я знаю о каждом ее шаге, знаю, как и о чем она думает и даже, смотря на этот маршрут, понимаю, куда она едет, поэтому, Том, перестань меня упрекать, - агрессивно, но уверенно процедил тот сквозь сжатые от ярости массивные челюсти, на которых от злости и напряжения энергично заиграли внушительные мышцы, придавая брату устрашающий вид, однако лишь я знал, что тот поистине скрывает под этой маской безразличия в пересмешку со скрытой яростью.
Каждый раз, когда Фабиано зажигал сигарету, у него для этого были всего лишь две причины: скрыть и проконтролировать нахлынувшие собственные эмоции, которые по мнению того, ему сильно мешали и опустошить забитую ненужными рассуждениями голову, достигая таким образом совершенной формулы ясного и холодного разума. И в данном деле для брата не была важна сигарета, ее запах, вкус или состав. Процесс – вот, что его завлекало. То, как дым обтекает легкие, прожигая их, то как никотин безжалостно суживает каждый сосуд в его организме, от чего прилив тока крови к мозгу увеличивается, в висках все пульсирует, а тело ощущает легкое, но контролируемое напряжение. Вот, что ему нравилось в курение – контроль над собой. Оно было его спасательным кругом вот уже на притяжение чуть меньше двадцати лет. Однако несмотря на такой серьезным стаж, брат не подсел на этот легкий наркотик, а лишь применял его при острой необходимости, как сейчас.
- Она избавиться от кулона, как только вспомнить о нем, ведь ты ей противен теперь, а эта вещи – подарок от тебя, болезненное воспоминание, поэтому вскоре ты потеряешь с ней связь, - непринужденно и честно оповестил я брата, присев в одно из кресел напротив его стола, слега поддавшись вперед, разглядывая его затуманенные размышлениями темные, как уголь, глаза, в которым вновь виднелась подступающая тьма, коварно поглотившая его сердце и разум очень давно, - если ее не найдут раньше нас, - вдумчиво произнес я, устало массируя сильно пульсирующие от напряжения виски.
- На этот счет у меня тоже есть план, - беспристрастно заверил меня брюнет, одаривая пустым взглядом, за которым скрывалось столько недосказанности и чувств, который тот вновь и вновь умело хоронил глубоко в зачатках своего светлого сознания, куда через тернии уверенно пробиралась непоколебимая тьма, настигшая его после недавних инцидентов.
- Фабиано, что ты несешь? – быстро вскочив на ноги, яростно набросился я на брата, который лишь поднес указательный палец ко рту, успокаивая меня своим шиканьем, - сегодня ночью у нас тоже был план, спешу тебе напомнить, однако в последний момент ты решил его сменить и даже не оповестил. Фабиано, какого черта, ты творишь? Объясни мне, почему ты так себя ведешь, будто тебе наплевать? Она же умрет или все же тебе уже все равно? – продолжил я в агрессивном тоне сыпать вопросами расслабившегося в кресле брюнета, который вальяжно зажег очередную сигарету, выводя меня из себя наигранным безразличным видим умелого притворника, который боится утонуть в собственных чувствах, отрезвляя себя такого рода трагедиями в своей заплутавшей во тьме и грехах жизни.
- Если я поменял план, значит так нужно было, ясно! - твердо заверил меня тот, упираясь локтями в деревянный стол, - в моих поступках всегда есть логика, поэтому, Том, включи голову и начинай мыслить, - язвительно упрекнул меня брат.
- Это тебе стоит открыть глаза, Фабиано, потому что ты вновь потеряешь ее и на этот раз это будет навсегда, - разочарованно добавил я, пытаясь достучаться до его человечности, которую тот спрятал от любопытных глаз, чтобы вновь не прочувствовать на себе неизлечимую боль, оставившую на его сердце глубокие шрамы на память, - а все потому что твое надутое, гениальное эго не позволяет тебе сделать то, что сердце тебя просит. Брат, открой глаза и взгляни, в какой не просветной ситуации мы оказались, - вновь попытался я достучаться до разума мужчины, своими просьбами.
- Я прекрасно все вижу, Том, а вот ты, - указав пальцев в сторону меня, неодобрительно усмехнулся Фабиано, пристально поглядывая на левую половину грудной клетки, - ты чересчур много думаешь сердцем, вместо холодного разума.
- Думаю сердцем, а не головой? – вновь переспросил я, неоправданно повторяя брошенные в мой адрес предвзятые обвинения брата, -нет, Фабиано, ты сильно заблуждаешься и знаешь почему? – заинтересованно поглядел я на брюнета, одаривая суровым взглядом, - потому что я соединил эти два компонента воедино и теперь прекрасно понимаю, где мне нужно остановиться, чтобы не сделать человеку больно. Ты ведь понимаешь, что она никогда к тебе больше не вернётся?