- Ложь много жизней спасало, а вот правда отбелит мои поступки, и она вернётся ко мне, - неспеша проговорил тот, - в конченом итоге я спасу ей жизнь, - твердо заверил меня брат.
- Если бы ты последовал изначальному плану, то шанс был бы, однако теперь вряд ли. Это при условии, что она еще останется жива, - разочарованно проговорил я, осознавая весь масштаб бедствия, свалившегося на нас, - это ты должен был сделать. Это ты должен был выстрелить, - осознанно усмехнулся я, мез умолку твердя одно и тоже.
- Я лучше знаю, что делать, и ты прекрасно это понимаешь, - уверенно процедил брат, без эмоционально выпуская очередное белое облако дыма, - это был единственный выход не потерять ее навсегда, - обреченно, будто успокаивая пробудившуюся, жестока терзающую изнутри совесть , продолжил тот оправдываться.
- Поздно, Фабиано, - указал я пальцем на остановившуюся на месте красную точку, - она видимо приняла только что решение избавиться от твоей машины, - горько усмехнулся я, наблюдая за тем, как идеальный план Фабиано Калабрезе летит к чертям.
- Нет, она еще не дошла до финиша, а чтобы дотянуть до него необходимо заправить машину, - кивнул тот в сторону значка заправки, высветившегося на карте, к которому направлялась вторая точка по меньше.
- Куда она едет? – молниеносно поинтересовался я с особым любопытством, пытаясь понять, к какому итогу приведет ее побег.
- Тока морте, - уверенно процедил Фабиано, неотрывно поглядывая на стоящую на месте точку системы слежения машины, пока другая точка, наворачивала круги внутри здания заправки.
Точка морте было местом в конце густой лесополосы, заканчивающиеся крутым обрывом, куда мы ехали заключать сделки, передавать товары, а прозвали мы ее так, потому что каждый раз пребывая на том участке земли ощущали горький вкус надвигающиеся смерти. Часто теряли там солдат из-за перестрелок скупых торговцев и безбашенных идиотов.
- И дальше какой план? – продолжил я любопытствовать, желая вникнуть в назревающий в голове брата план.
- Поглядим, на что птичка способна и какой спектакль она нам устроит, - невзначай ответил тот, будто не воспринимал всерьез сложившиеся обстоятельства, из-за которых Кэти может лишится жизни, пока Фабиано играет в излюбленные и столь опасные игры разума.
- А еще мы обязательно возьмем попкорн и из первых рядом будем смотреть, как та умирает, - саркастично поддержал я задумку брата, -браво, Фабиано! - громко начала я осыпать овациями брюнета, чье спокойствие давало трещину, оголяя чувственное нутро.
- Я не позволю никому ей навредить, - импульсивно вскочив со своего стула, брат упёрся крупными ладонями в деревянный стол, инрая оголенными мышцами на предплечье, яростно скрепа зубами, не в состояние больше выдержит моих нескончаемых явных упреков,- я надеялся, что ты это понял Том, - осуждающе проговорил тот, нервозно приподнимая одну бровь.
- После того, как ты ее заставил нажать на курок в том подвале, я перестал что-либо понимать, брат. Потому что ты это должен был сделать, а не она, как мы и договаривались, а теперь она будет жить с этой ношей, а ты живи с мыслью, что погубил ее, - яростно высказался я на прощание, не желая продолжить этот бесполезный разговор, злобно надвигаясь к двери, которая неожиданно распахнулась перед моим носом, откуда вылез знакомый мне человек в темно-зеленой болотистого цвета форме, запаниковавший снимая свой головной убор при виде нас.
- Здравствуйте, мистер Калабрезе, мистер Милани, - доброжелательно кивнул мужчина в знак приветствия, пробегаясь испуганным взглядом по нашим яростным лицам, несмело направляясь к столу Фабиано, поджимая свои трясущиеся от страха хвост под себя, дрожа как подстреленная собака, желая всячески угодить моему брату, вылезая из кожи вон.
- Присаживайтесь, шериф Миллер, - равнодушно проговорил брюнет, поглядывая на мужчину своим холодным, пустым и таким устрашающим властным взглядом, указывая рукой на пустующее кресло напротив, на что тот широко улыбнулся, поджимая шляпу к себе, послушно усаживаясь на выделенное место, - присоединишься, Том? – любезно поинтересовался брат, поглядывая на меня сквозь прищуренные черные глаза, на что я недолго поразмыслив, плюхнулся на диван.