Кто бы не был этот человек: мой несогласный с вынесенным за столько лет страдании вердиктом отец, призрак оперы, пытающиеся забрать у меня жену или бесстрашный, очень глупый, но чем-то очень сильным и личным замотивированный посланник, решивший побороться за первенство, итог всех ждет один – моя неминуемая победа. И полетят головы виновных и кровь прольется рекой по белоснежным сугробам, а их крики затмят гул шелеста зимнего леса в крепкий мороз. Это больше не игра на уничтожение, а воина принципов. Боремся не за жизнь, а за первенство и мучительные смерти! И вот мой первый осознанный ход.
Гордо выпрямившись, я приподнял заостренный подбородок, разворачивая мускулистые плечи, лицо умело спрятал за маской надменного безразличия, гордыни и фальшивого спокойствия. Наполнившимися кровью от ярости глазами внимательно пробежался по пустующим коридорам сокрытыми в полумраке, окутанные громкими, восторженными криками моих гостей за дверью, войдя в которую я с хитрой ухмылкой циника шагнул в эту неравную борьбу, где планирую уничтожить в скором времени своего соперника. Или соперников. А для этого мне необходимо обзавестись верными союзниками или марионетками, которые помогут мне в этом непростом деле.
Поэтому усевшись на диван рядом с пьяным в стельку Дружинином, я продолжил его расспрашивать о делах, поддерживая бестактно прерванный ранее неинформативный диалог. Показывая свою вовлеченность в процесс, видел, как старик на глазах расслаблялся, проникаясь доверием ко мне. Даже больше, чем ранее. Либо дорогущая водка, которую щедро разливали мои официанты так задобрила его, либо я был недосягаем.
- Знаешь, Фабиано, ведь бывает дружишь с человеком всю свою осознанную жизнь, при любом удобном случае заверяешь себя, что знаешь его, как свои пять пальцев, а он…, - рассерженно поглядев на свои наручные часы, пошатываясь, разочарованно протянул Дружинин, скорчив расстроенную гримасу, - подлец! – надув губы, громко крикнул мужчина, недовольно ударив по ягодице девушку, усевшаяся рядом, - Мне так стыдно перед тобой. Ты, ведь хороший, перспективный парень. Ну, что еще этому упертому старику нужно? Отличный кандидат и деньги хорошие принесет, - по-дружески уложив свою тяжелую руку на мое плечо, сердито протянул старик, заглядывая своим полузакрытым, затуманенным выпивкой взором в мои ясные, как серое небо глаза, - прости, дружище. Но мой друг – свинья. А, ведь я ему говорю. Повторяю каждый раз при любой удобной возможности. «Обручников, ты ни с чем не останешься»! А он знаешь, что мне отвечает? «Я лучше знаю. Обстоятельства не те. Я пойман в капкан.» Какой капкан? Что он знает? Какие обстоятельства? Кто ж его знает, - провинившиеся пожал старик плечами, пока я внимательно вслушивался в каждое произнесенное им пьяное слово, - скрытным он стал в последнее время, Фабиано, а ведь раньше всем делился, - продолжил тот жаловаться, неожиданно упав лицом на грудь спугнувшиеся блондинки, громко прорычав.
Неужели и тут мне вставляют палки в колеса, но, кто? Кто в состояние запугать одного из самых властных русских мафиози, чей бизнес по размерам, оборотам и прибыли не сравниться ни с одним отечественным кандидатом с его холодной родины? Кто имеет больше власти над самим Обручниковым, чем Дружинин и он сам?
Этот день окончательно сведет меня с ума из-за неразборчивой болтовни опьяневшего Дружинина, которого спаивали холодной водой, или в могилу по своему завершению. И даже тут мне лично придется сочинить для себя красивый финал. Но, если от пустых слов старика, меня спасло подошедшее к концу время, рассчитанное для прибытия Раффа, то для собственной гибели необходимо будет усердно потрудиться. И сделать придется это прямо сейчас. Поэтому вскочив с дивана, я повернулся к своим новым «друзьям» с обращением, которое бестактно прервал телефонный звонок.
- Ало, - озлобившись, мгновенно ответил я.
- Мистер Калабрезе, машину только что починили, поэтому я возвращаюсь обратно в клуб, как вы и приказали, - по ту сторону провода послышался приглушенный голос Марсело, который перекрикивали мои шумные гости.
- Через сколько прибудешь? – покосившись на наручные часы, напряженно поинтересовался я, пока мозг проделывал сложные математические расчёты, внося небольшие изменения в устоявшиеся за этот час график.
- Думаю, часа через полтора-два, - неуверенно протянул тот, после недолгой паузы.