Именно! Разумнее. Пока твои вынырнувшие из тени собственных страхов обезумившие от неизведанных причин враги теряют бдительность и рассудок в погоне за желаемым, бесконтрольно верша правосудие. Под гнетом смягчившихся обстоятельств маски разоблачительно снимаются, а одинаковые по цвету фигурки на шахматной доске проявляют свой истинный оттенок под ярким светом прожекторов. Он кроваво-алый. Цвет безумия, ярости и мести. И равенство теряется, а контроль над ситуацией вновь приливает к моим рукам, которые умело тянут за ниточки, прикреплённые к безрассудно болтающимся конечностями падких марионеток, чьи грехи и слабости мне известны.
Этими руками я вершу правосудие, но при этом не пачкаю собственных. Что я и намеревался сделать прямо сейчас. И для этого непростого дела я намеренно выбрал, точнее тщательно подобрал пристрастных людей, которые из-за множества личных причин, перевешивающие здравый смысл, были безоговорочно готовы поквитаться с моим врагом. С нашим общим теперь врагом. Ведь единственно, что может сделать человека неуправляемым, безрассудным монстром – это ранящий душу чувства, пережитые травмы, потери и запечатлевшиеся отрицательные эмоции, клохчущие в глубине грудной клетки годами. Люди любят взращивать обиды, которые затем перерастают в месть, жестокие убийства и мучительные пытки. Лишь нерешенные годами личные переживания и неприязнь позволяют тьме взять вверх над вами. И это то, что необходимо мне сейчас. Личные мотивы, неприязнь и острое желание отомстить, поквитаться с обидчиком, которые будут щедро вознаграждены. Мои руки были и останутся чистыми, как и совесть. Таковы законы мафии, и реального мира. Провинившегося необходимо наказать. Безжалостно. Беспринципно.
Припарковавшись на небольшой окутанной непроглядной тьмой поляну, обсыпанную щедро снегом, позади черного фургончика с неприметной надписью, которая переливалась под светом фар моего автомобиля, я увидел застывших на мгновение ослепленных солдат, в быстром темпе распространяющие между собой заряженное охотничье оружие. Заглушив двигатель, вышел из машины, проходя мимо Раффа и небольшой группы вооруженных мужчин, которым тот, указывая на карте точки, решительно раздавал четкие указания, распределяя их по разным участкам леса. Солдаты отвлеклись на минуту, поприветствовать меня и догоняющего следом Тома, а я продолжил тяжелыми шагами, оставляющие глубокие следы на белоснежном снеге следовать в сторону собравшегося в круг новобранцев, стоящими ко мне спиной, у ног которых, из-за горы плеч стал виднеться валяющиеся на коленях избитый до полусмерти Марсело, чья голова по-прежнему была прикрыта мешком.
Руки мужчины были крепко связанны веревками, как и кровоточащие лодыжки. Его тело тряслось от веющего в морозном, сухом воздухе страха, который перебивал металлический запах крови и хвойного леса, чьи деревья агрессивно метались из стороны строну свои обсыпанные снегом ветки. От вида этого подонка и неожиданно возникших призрачных пищащих звуков аппаратов, эхом из глубин памяти усиливающиеся в пустующей голове, моя грудная клетка яростно стала вздыматься, замершие пальцы сильно с хрустом сжались в кулаки, от чего примёрзшая кожа перчаток стала трескаться, из ноздрей белыми клубками выходил пар, массивные челюсти сильно, до скрежета зубов сжались, а прерывистое, разъяренное дыхание соперничал с гулами тихого леса и мольбами солдата.
Я был готов сорваться с места и добить этого подонка собственными руками, которые рефлекторно потянулись к карману за спасительной сигаретой, но рука моего брата легко легла на мое плечо, будто приостанавливая. Том расстроенно разглядывал мое исказившееся лицо, на котором на мгновение отразился весь спектр человеческих эмоции и столько боли, пока я не в силах оторвать разъяренного взгляда от предателя, отчаянно обыскивал карманы. Его ладонь сильнее прижалась к плечу, после чего брат понимающе похлопал пару раз, успокаивающе что-то говоря мне на итальянском, пока я пытался сфокусироваться на медленно возвращавшихся мыслях, вдумчиво вглядываясь в непроглядную тьму леса.
- Все готово, - тихо оповестил нас Рафф, встав слева от меня. Повернувшись к мужчине, чей безразличный, застывший взгляд был направлен на Марсело, я увидел протянутые им фонари для нас с Томом и карты леса, на которых был отмечен маршрут. Выхватив атрибуты, я с благодарностью взглянул на своего советника и верного солдата, которые одновременно понимающе кивнули мне в ответ, а затем я направил свои разъяренный взгляд на Марсело, чьи зубы еле слышно клацали, болезненно ударяясь друг об друга при очередном нанесённом ударе безбашенного новобранца, чья рука замерла в воздухе, когда нас ослепило яркой вспышкой света фар, прибывшей машины.