За нашими спинами собрались все прибежавшие из леса солдаты, которые несколько часов, веселясь, бежали по стопам Марсело с ружьями, направленными сейчас на смирившегося со своим проигрышем, тихо плачущем от безысходности предателем. Охота, чья цель была спугнуть, измотать и проучить Марсело, была успешна завершена. Теперь настал час расплаты для нас и мучительной смерти для согрешившего солдата, которого из круга, взяв за руки, несколько крепких солдат стали волочить по снегу во тьму, резко осветившуюся светом фар черного грузовика.
На небольшой, неприметной поляне в глубине леса, около небольшого возвышение, стояла одиночная металлическая желтая бочка, я рядом с ней лопата, которую вручили Марсело. Мужчина от страха еле мог держать ее в руках не то, что совладать собственным избитым до полусмерти телом, откуда ручейками сочилась кровь.
- Пощадите меня, - встав на колени, спиной к бочке, Марсело виновато опустил голову, вымаливая у нас прощения. Он был жалок, черт возьми. Человек, который с необдуманной смелостью затеял всю эту паршивую игру, пошел против меня и моей семьи, валяется теперь у меня в ногах и умоляет о пощаде, хотя несколько месяцев назад решился вершить правосудие, свергнуть меня. От осознания этого на мгновение на моем лицо появилась зловещая ухмылка. Мои монстры во тьме ликовали.
- Возьми лопату, Марсело, - спокойным голосом незаинтересованно заявил я, лишив скулящего мужчину всякого внимания. Достав из своего кармана пачку сигарет, я зажег одну из них, оглядываясь по сторонам. Справа от меня с непривычным суровым видом стоял мой напряженный брат, бездушно разглядывая солдата, а рядом с ним - холодный и отстраненный Рафф, чьи мысли сложно было предугадать. Слева во весь свои могучий рост возвышался подобно бронзовой статуй непроницаемый дон Калабрезе, чьи пустые глаза застыли на скулящей жертве, вымаливающей пощады.
- Я не виноват! – отчаянно кричал подлец, обессиленно расползаясь по белоснежному снегу, покрывающиеся красными пятнами.
- Я приказал тебе встать, взять лопату в руки и начинать копать себе могилу, - вновь непреклонно повторил я на выдохе свои жестокий приказ, беспристрастно разглядывая содрогающиеся избитое тело сквозь белый, плотный дым, - облегчи себе свою неминуемую смерть, Марсело. Выполни приказ своего капо! Подчинись его воли!
- Ты не мой капо, - по буквам произнес мужчина, ожесточенно поглядывая на меня исподлобья. Дерзко осмелившись высказаться, будто на последнем издыхание, осознав пагубность, плачевность всей ситуации и свою неминуемую смерть, - и никогда им не был и не станешь, - схватив лопату, тот уперся об ее рукоятку, поднимаясь на пошатывающихся ногах. С таким презрением и ненавистью оглядывая меня, Раффа и Тома, после чего из последних имеющихся сил гневно швырнул лопату к моим ногам, протестуя.
- Вечно тебе нужна помощь, Марсело, - не обращая никакого внимания на его детские выходки, зловеще усмехнувшись, тонко намекнул я, кивнув одному из новобранцев, который поспешно подошел к мужчине, насильно вставляя ему в руку лопату. После чего тот замер, в ожидание дальнейшей команды, - сперва этой доброй душой был Виктор Павлов, затем ты его сменил Александром Павловом и своим другом, - кивнул я в сторону небольшого заснеженного возвышения, где скрывалась свежая могила, при видео которой Марсело болезненно согнулся, - а теперь ты нуждаешься в моей помощь. Верно? Что ты желаешь, Марсело? Пощады? – сделав шаг вперед, будто проникшись его душевной и физической болью, я сменил полное безразличие на лице, на пронзающую души понимание.
- Да, я умоляю! – не уводя взгляда от заснеженной могилы в метре, трясясь, подтвердил солдат, опечаленно заскулив.
- О чем ты меня просишь, Марсело? Помочь тебе? – лукаво переспросил я, еще приблизившись к мужчине на несколько шагов, замечая в его глазах страх и испуг, заставляющие его еле заметно отшагивать назад. Трясясь, солдат утвердительно кивнул, избегая по мере приближения прямого зрительного контакта, - Так, озвучь свою просьбу! Громко! – неспеша, хитро выдал я, растягивая свою речь, ощущая превосходство и непередаваемое чувство завершенности, воспроизводимое моими ликующими, желающими крови и мести монстрами, колонизирующие разум и парализующие человечность.