- Джемма, что случилось? – растерянно переспросил я, пытаясь вслушаться в доносящиеся звуки, похожих на писк аппаратов, к которым был подключена Кэти, но в этот раз звук отличался. Он был будто предупреждающим, - Джемма! – вновь окликнул я бунтующую блондинку.
- Мисс, вас сюда нельзя, - по ту сторону провода, послышался властный голос мужчины, которому девушка отчаянно перечила.
- Я врач! – яростно закричала та, - Дайте мне пройти! Отойди! – жалостливо, в истерике умоляла блондинка, в приказном тоне.
- Джемма, ты меня слышишь? Джемма?! Что с Кэти? – неустанно переспрашивал я, отчаянно пытаясь достучаться до девушки. А в это время мое застывшее сердце, глухо изредка билось об ригидную грудную клетку, дыхание замерло в ожидание, а кулаки разжались.
- Вы ее подруга, поэтому мы не можем вас впустить, - спокойный голос мужчины, попытался унять истерики девушки, которая уверенно пыталась пробиться к моей жене.
- Она умирает, Фабиано! Она умирает! Скажи им! Прикажи им, чтобы они меня впустили! Прикажи! Я должна быть рядом с ней! Скажи им, Фабиано! Скажи! Умоляю! Умоляю! – ее душераздирающие крики и слова по мере нарастания истерики и паники становились все менее разборчивыми, а мои умения логически думать и вовсе испарились. Разум накрыла белая пелена отчаяния, в груди поселилась пустота, а в голове звенел ревущий голос Джеммы, на фоне усиливающегося звука пищащих аппаратов, - Кэти…Кэти!! – вдруг громко и жалостливо закричала блондинка, давясь собсвтенными слезами.
- Уведите ее отсюда! Быстрее! – сурово приказал знакомый голос, принадлежащий Эндрю.
Я не помню, что случилось дальше. Не помню произнесенных слов, и исхода нашего с Джеммой разговора. Меня окутала бездна, подобно темной, плотной мантии. Холодная, беспощадная, пугающая одиночеством тьма, в которой коварно блуждали вышедшие на свободу бесчеловечные демоны, вселяющие хаос, страх и раздор. Я увидел лишь погасший экран телефона, который небрежно скинул в карман. И вновь пробел. Яркий мелькающий во тьме свет. Это смерть? Тогда, почему мне так больно? Нет! это чертов фонарик, освещающий заснеженную, протоптанную дорожку, на которой виднелась алая кровь. Будто через плотный туман, возвращался обратно к предателю, встав лицом к лицу, с которым смерил опустошённым, жаждущего крови, мольбы и криков о пощаде, лишённым человеческих чувств, жалости и пощады взглядом, кровожадного монстра.
Хоть внешне я был несокрушим, гордо выпрямившись, стоя с высоко поднятой в мрачное небо головой, на деле же я обессиленно пал коленями на многочисленные осколки, безжалостно разбившиеся вдребезги кровоточащей души, болезненно вонзающиеся мне в плоть. Но даже самая нестерпимая физическая боль не могла конкурировать с душевной.
Морозный ветер разъярённо хлестал меня по лицу, заставляя размякшее от боли и разочарования тело хаотично пошатываться из стороны в сторону. Звенящая пустота, которую она подобно ненавистному шлейфу оставила за собой. Обречённость. Одиночество. Хаос. Неверие. Страх. Ненависть. Боль. Тоска. Вмиг разрушавшиеся надежды и мечты, оставившие за собой горький привкус, как приговор засели глубоко внутри.
- Лезь в бочку, - ровным тоном приказал я, на что Марсело в страхе попятился назад.
- Нет! – потряс тот головой.
- Я приказал тебе лезть в бочку!! – отчаянный крик охватившего меня осознания, горя и боли, вырвался из глубин разбившиеся на миллион мелких осколков души, оставившая за собой лишь пустоту.
- Нет! – продолжил противиться предатель, на что я кивком отдал приказ солдатам, которые насильно схватили смельчака, и стали погружать в кислоту. Его душераздирающие, болезненные крики эхом раздались по всему пустующему лесу, когда мои отчаянно застряли в глубинах грудной клетки. Вот оно истинное лицо смерти. До боли знакомое и ненавистное. С осознанным горьким привкусом утраты и обреченности.
Я убил свою жену и ребенка. Я стал тем, кого остерегался долгое годы. Стал человеком, которого ненавидел всем своим сердцем за причиненную боль, за горький привкус утраты и за кошмарную жизнь, которой сам не мог распорядиться. Я стал Калабрезе. Членом этой разрушительной семьи с громкий фамилией, которая с губительной, колоссальной и беспощадной силой сметает все на своем пути ради власти, во имя чертовой Ндрангеты, которая знаменует мужество. Какое к черту мужество? Это было больше похоже на сумасшествие! Я обрёк на смерть самых близких людей. Я убил свою птичку и маленького светлячка.
Что это было? Злым роком? Месть? Удачное совпадение обстоятельств? Или собственная непредусмотрительность? Что, черт возьми, это было? Почему мое сердце вновь болезненно ударяется об ригидную клетку с характерным глухим стуком, эхом разносящиеся в захламлённой мыслями голове. Напряженные виски быстро пульсируют в такт развивающемуся сердцу. Теперь меня ждёт губительное, мерзко звенящее в ушах и скребущее душу одиночество. И я все это заслужил, но ни моя семья. Ни Кэти, не мой светлячок.