И так мы всю свою жизнь, подобно нерушимой, мучительной адской петли, проводим в вечной, порой бессмысленной погоне и жестокой борьбе за достижением мнительных желаний, продиктованные расчетливым разумом, раз за разом злобно отбрасывая в сторону тихий, робкий шёпот изнемогающей души, молящей о своих нуждах, которые наконец стали перекрикивать собственные рациональные мысли, потухшие в этой вечной тьме, лукаво окутавшая меня. Сегодня я впервые, как беспомощный странник, оказалась в том же загадочном, пугающем своей таинственностью и завораживающем беспросветным марком месте, что и умирающие пациенты, которых годами спасала от самого страшного в их жизни - смерти. Но страшились ли они грядущей смерти, находясь здесь, на перепутье дорого, или все же смерть больше пугала живых, не в силах смериться с образовавшиеся пустотой в душе, оставленную гибелью близкого человека, или ощущением надвигающегося одиночества.
Смерть – это проигрыш, вот почему мы так все отчаянно боялись? Нет. Смерть - это финишная прямая, пересекая которую исправить, доделать что-то было уже невозможно. Слишком поздно. Смерть заставляла смериться с достигнутыми целями и самое ужасное – отнимала возможность бороться.
И вот я тут. Встретилась лицо к лицу со своим страхом. Оказалась по ту сторону этого мрачного, холодного, потаенного и манящего спокойствием мира, где пусто и одиноко, где время будто застыло, замерло, а гложущие проблемы или живые души вовсе не существовали. Здесь было непривычно тихо, от чего в ушках мерзко звенело пугающим одиночеством, и сомнительно безопасно. В этом пустующем, бесконечном, скрытым за лукавой тьмой, холодном, безэмоциональном мире не было места чувствам и эмоциям. Любым. Не было боли, ни счастья, ни отчаяния, ни радости, ни горя утраты, ни захватывающего восторга, ни душераздирающих криков, ни задорного смеха, ни жестокости, ни любви, ни вечных мучений, ни преданности, ни гложущих по ночам кошмаров, ни поддержки и даже ни угрызений совести. Не было ничего. Лишь звенящая пустота, и глухие отклики былых чувств, будто изолированных глубоко в зачерствелой душе, спрятанной за медленно вздымающимися от неглубоких, редких вдохов ребрами. Убаюкивающая ноющую душу тишина, умиротворяющее спокойствие и ощущение мнительной безграничной свободы.
И первое время я противилась этой пугающей мысли о смерти, мнимой, но столь манящей свободе и коварной тьме, пытаясь отчаянно убежать прочь из этой адской петли. Пыталась вырваться из мрачного, неограниченного временем и масштабами пространство. Где напуганные, как загонного в угол хищником глаза, всюду натыкались лишь на безразмерную, безжалостно поглотившую свет пустоту и кромешную тьму, окутанная гробовой тишиной. Я не могла смириться со своей смертью, с тем, что оказалась заперта здесь. Не могла здесь в этом месте, но и мои побеги оказались бессмысленными. Будто я боролась с самым хитрым врагом, знающих ход моих мыслей на несколько шагов вперед, от чего все усилия оказывались бессмысленными. Тьма побеждала каждый раз в этой нечестной битве, гоняясь верно за мной, следую по пятам, будто не желая отпускать.
И так все повторялось до бесконечности. Пока силы не иссякли, а желание бороться покинуло воодушевленную, скрытой в тяжелом ящике из льда душу. Мне оставалось мириться с последствиями. С предначертанной мне судьбой. Теперь я была пленницей насмехающиеся над моими провалами тьмы – вестника смерти.
В этом пустующем, безграничном, бездушном вакуумном пространстве, спрятанное во мраке теперь я была предоставлена самой себе, своим приглушенным ощущениям, притупившемся чувствам, неосуществимым желаниям и бесконечным мыслям, вечно сводящиеся к одной назойливой идеи, будто намеренно и неконтролируемо. Борьбе – нескончаема. Борьба – вечна. Но за что мы так отчаянно при жизни боремся на самом деле, скрывая это за благородными целями и фальшивим отмазками?
Ответ прост и очень глуп, а может и предсказуем. «Мы отчаянно боремся за жизнь» - к такому выводу я пришла нескоро. Но и он недостаточно удовлетворил навязчивую тьму, засевшую в моей голове и сердце, будто черными чернилам омывающая каждую клеточку по венам. Что в этой проклятой жизни, приносящая столько боли и разочарования такого уникального, удивительного и манящего, что, падая, мы вновь и вновь находим в себе силы встать и продолжить бороться? Что в этой пропитанной горем калечащей жизни чудесного? На этот вопрос у меня длительное время ответа не было. Его не существовал или я его не знала? Так мне казалось до поры. Пока не поняла, что все это время я толковала неверно смысл жизни и бесконечной борьбы, которую и сейчас вела.