- Доброе утро, Бэмби, - жизнерадостный голос Тома развеял пустоту в моей душе, эхом проносясь легкой вибрацией по каждой клеточке мозга, заставляя улыбнуться, - ты не видела этого зануду, который с самого утра треплет мне нервы? – нервно поправляя поля пиджака, будто ощущая себя в нем некомфортно, встревоженно оглядывался тот по сторонам, выискивая кого-то, пока я неспеша готовила себе бодрящий утренний напиток.
- Ты про кого? – устало протерев сонные глаза, я зевнула, лениво усаживаясь за столом, который обыскивал советник, будто маленький цунами, носясь по кухне.
- Муж твой любимый. По совместительству мой занудный брат и очень сильно раздражающий будильник, - злобно рявкнул тот, пока я аккуратно дула на белую пенку своего горячего напитка, - главное с самого утра меня разбудил с криками, что опаздываем на совещание, а сам неизвестно куда исчез, - сердито усевшись напротив меня, мужчина бесцеремонно выхватил чашку кофе из моей руки, которую неспеша подносила к губам, делая смачный глоток. Я даже не успела возразить ему, поэтому лишь устала продолжала на него глядеть, - м-м, - с наслаждением протянул тот, разглядывая содержимое кружки, - что это за божественный напиток? С ромом надеюсь? – с издевкой поинтересовался Томмазо, заигрывая бровями.
- Раф на кокосовом молоке со сливками, кокосовой стружкой, корицей и малиной, - подперев сонную голову рукой, устало выдала я, не в силах драться с Томом за свой напиток или возражать ему, - приятного аппетита.
- Сливки? – поперхнувшись, переспросил мужчина, чьи глаза удивленно округлились, напряженно вытирая с лица остатки вылетевшего через ноздри напитка.
- Да, сливки. Такие белые, тягучие, - непонимающе стала разъяснять я, разглядывая отразившиеся на покрасневшем лице эмоции.
- Твою ж... сливки, - судорожно скинув кружку на стол, будто испугавшись, советник быстро вскочил из-за стола, уносясь прочь, будто в бегах, - Ой-ой-ой-ой-ой! – придерживая рукой ягодицы, кричал Том, смешно переплетая ноги.
- Том, у тебя все в порядке? – обеспокоившись, крикнула я ему вдогонку.
- Ну да... сливки, - непонимающе протянула я, с любопытством разглядывая кружку.
- У него лактазная недостаточность, - оповестил меня зашедший на кухню Рафф, который еле сдерживал смех, снимая на камеру эстафету Тома до уборной.
- Упс, - виновато прикрыв рот рукой, из который то и дело норовился слететь смешок, я заинтересованно подалась вперед, глядя в одном направление с солдатом – на пустующий коридор, куда метнулся Том, чьи нелестные высказывания о сливках доносились по всему дому. Неожиданно рядом со мной раздался сдавленный смешок. Повернувшись лицом к покрасневшему мужчине, вытянувший в одну тонкую полоску губы, мы молчал поглядели пару мгновений друг другу в заплаканные от смеха глаза, затем громко рассмеялись, как меленькие дети, когда их шалость удалась.
Но вдруг яркий свет испарился, по телу пробежались мурашки от морозного холода, заставший меня вздрогнуть от неожиданности. Открыв крепко зажмуренные глаза, я вновь увидела перед собой ненавистную тьму, мерзко звенящая в ушах. Подняв трясущиеся руку, я прошлась пальцами по губам, расплывшиеся в счастливой улыбке, от которой вскоре и следа не осталось, как и от былых воспоминаний. На душе вновь стало тоскливо, пусто от заселившегося внутри неугасающего чувства одиночества и вечной мерзлоты.
Я больше не могла. Не могла видеть их, слышать, вспоминать, общаться. Мое сердце сжималась от притупленной боли. Это противоречивое состояние покоя, умиротворения, тишины и пустоту, на смену которому приходили яркой вспышкой блики счастья. Кратковременные, но столь излюбленные. Я не могла. Не хотела больше ощущать эту боль и резкие переходы от жизни к смерти. Не могла больше этого вынести.
На фоне полной тишины, вдруг стали доноситься становящиеся громче и интенсивнее собственные стоны. Разгоряченное тело лихорадочно вздрагивало от пронзающего внизу живота удовольствия, когда я касалась чей-то разгорячённой плоти. Мое галопом бьющиеся об быстро вздымающуюся, возбужденную грудь сердце выскакивало, синхронно ударяясь об мускулистый торс, к которому была, плотно прижата. По горящему от стыда и удовольствия лицу скатывалась одна капля пота. Губы болезненно ныли в наслаждение и опухли от жадных, интенсивных поцелуев, темные волосы были вызывающе взъерошены, а очаровательные глаза – практически прикрыты. Мужское тело, чей древесный аромат окутал меня, одурманивая, стало ближе, от чего мое тело вспыхнуло. Он прижался губами к моей шее, резко вдохнув мой аромат, а я в ответ лишь откинула голову назад, продолжая наслаждается моментом.