- Это частика тебя, - мой дрожащий от волнения и неконтролируемых эмоции голос сорвался на отчаянный крик от осознания произошедшего в день похорон.
- Он – частичка нашей с тобой любви, Кэти, - наклонившись, Фабиано оставил несколько поцелуев на моем все еще плоском животе, на который смотрел с особым трепетом и любовью отогревающим душу, что никогда прежде не отражалось в его глазах, - наш светлячок сейчас больше, чем когда-либо нуждается в заботе. В нас с тобой. В маме и папе, которые будут его также сильно любить и оберегать, - от его слово у меня дыхание прихватило, сердце забилось быстрее в замершей груди, а по телу прошлась волна мурашек.
Я никогда не могла себе представить Фабиано таким.... Нежным, заботливым? Отцом. Ведь этот жестокий, кровожадный мир, его отношения с отцом не позволял мне прежде и мысли допустить о совместных детях. Не сейчас, когда у нас было столько ссор, разногласий, и жаждущих нашей смерти врагов, когда мы не могли определиться с собственными чувствами друг другу, со статусом наших отношений. Мне казалось, Фабиано никогда серьезно не интересовался мной, а что говорить о детях, даже в далеком будущем, что немного меня ранило, но я сильно ошибалась, позволяя чужому мнению заползти мне в голову.
- Наш малыш был бы единственной, бесценной частичкой, которая осталась бы в памяти о тебе, Фабиано, если..., - я не смогла договорить безжалостно уничтожающую изнутри протоптанную душу мысль, глядя ему в наполненные слезами серые, опечаленные глаза, которые скатывались по щетинистой щеке, коснувшись бережно которой, я пальцами попыталась собрать прозрачные слезинки.
- Прости меня за ту ложь утром в кабинете! Я был зол на тебя, был растерян, рассержен, ведь ты не помнила моего признания, ты забыла ту ночь, а я не смог. Ты забыла настоящего меня, мою оголенную, по уши влюбленную, юношескую, трепещущую от одного вида тебя душу, которую распахнув, утром растоптали, но я не смогу забыть тебя, Кэти, и каждое мгновение то ночью, проведенное с тобой, ведь не хотел этого. На утро холодная безразличность вернулась в твоих глазах, и я не мог понять причины, прокручивая в голове вместо предполагаемых версий, твои звонкий смех, сказанные той ночью слова, звучащие, как клятва, - тяжело выдыхая, растеряно, будто задыхаясь от переизбытка боли и эмоции, вещал мужчина, заставляя мое сердце невыносимо болезненно сжаться, - прости меня, за то, что не сдержал своего обещания, не вернулся той ночью к тебе домой! Ведь я знаю, как ты меня ждала и насколько важен этот праздник для тебя. Прости меня, Кэти! Я тебя умоляю дай мне шанс исправиться! Позволь мне быть хорошим отцом для нашего светляка, отпраздновать с вами наше первое Рождество, украсить елку, приготовить печенье, покупать для вас подарки, - его глаза с такой любовью смотрели на мой живот, пока руки заботливо, практически боясь, поглаживали его, - Кэти, я умоляю тебя, не лишая меня единственной возможности обрести счастье. Я клянусь, что стану лучшим отцом, не таким, как Джакоппо, образцовым мужем, таким, каким вы, с малышом заслуживаете видеть меня. В лучшем свете. Я буду о вас заботиться и как никого прежде любить и оберегать. Не лишай меня смысла жизнь, не лишай меня вас и света, который вы мне дарите, иначе я погрязну во тьме! – его руки сильно прижали меня к его тяжело вздымающиеся груди, пока голова обессиленно пала на мои бедра.
Осипший голос эхом вибрировал, распространяясь жалостливой мольбой по каждой клеточке, ведущая к сломленной, покалеченной обстоятельствами душе. Уставшие, покрасневшие глаза виновато смотрели на меня. Хоть внешне Фабиано окружающим в этот момент мог показаться холодным, даже безразличным, и его внешние очертания противоречили словам, я же видела его насквозь. Всю правду говорили его безоружные миндалевидные серые глаза, в которых видела покаяние, вину, страх потери и любовь. Я верила ему и его словам, ведь ощущала, как он сильно дорожит мной и нашим ребенком.
- Обещай, что не позволишь никому из нас пострадать! Обещай, что мы – твоя семья, будем всегда на первом месте по важности. Обещай мне всегда нас любить, защищать от врагов, и пренебрегать нами в пользу власти. Обещай, что сдержишь данных слов! Обещай, что всегда будешь с нами, особенно в самые темные времена, потому что я для тебя всегда буду поддержкой и опорой, - уложив свои руку на его щетинистую щеку, я бережно стала убрать с его лица слезинки, непрерывно смотря в эти серые, чистые, бездонные глаза, в которых читался страх. Фабиано боялся потерять нас, а я его.