Этот взгляд каждый раз парализовал мой острый разум и умение логически мыслить, обезоруживая меня. Подобной властью, кроме сына, обладала Кэти. Но и у меня на их счет были свои умело продуманные годами уловки.
- Правда? – хитро поинтересовался я, на что сын покачал головой в знак согласия, - Покажи, как сильно ты скучал по мне?
- Вот так, - раскинув руки по сторонам, показал Амадео, - очень-очень-очень сильно, пап, - после чего крепко обкрутил мою мощную шею своим тонкими ручками, пытаясь сильнее сжать ее, - а ты по мне скучал, пап? – расстроенный детский голос с оттенком надежды донесся у моего ухо, заставляя сердце быстрее биться в замершей груди.
- Безумно сильно, светлячок, - тихо, будто боясь навредить ему, признался я, крепче прижимая сына к груди, внутри которой колотящиеся сердце готово было разбиться на мельчайшие частицы от переполняющей любви и окутавшего тепла.
- Пап, когда в следующий раз будешь уезжать на такой длительный срок, обещай, что возьмешь меня с собой, - слегка отстранившись, заявил сын, заставляя меня напрячься.
Я знал, что этого нелицеприятного для меня разговора не избежать, однако не мог представить, что он так неожиданно рано настигнет меня, так еще и врасплох.
- А как же мама? Кто ее будет защищать в мое отсутствие? – опустив сына на землю, поинтересовался я, - Вся надежда на тебя, светлячок! – мои слова заставили сына призадуматься.
- Ты прав, пап. Без нас двоих маме совсем грустно станет, - его плечи опустились, а глаза виновато разбегались по сторонам, - поэтому в твое отсутствие я буду заботиться о ней, поднимать настроение, помогать. Никому не позволю обидеть нашу маму! - выпрямившись, твердо заверил меня сын, сжав руки в кулачки и слегка прищурив глаза, пытаясь казаться суровее.
- Правильно, Амо, - положив руку на его плечо, заверил я его, ощущая, как гордость пробирает меня.
Ведь мы с Кэти самого детства подавали сыну правильный пример, говоря, что любого человека независимо от пола, возраста, расы, религии, мировоззрения, политических взглядов, финансового или общественного статуса необходимо уважать. Беспрекословно. И особенно это уважение и помощь должна беспрекословно проявится к близким людям и второй половинке, ведь благосостояние семьи – это прямое отражение внутренних взаимодействий между ее членами. И может ли существовать семье без уважения, взаимопомощи, понимания, доверия, любви и жертвенности? Сомневаюсь. Она будет похоже на мою семью, скорее на ее грустную, раздробленную на части печальную картину после смерти мамы.
- Расскажи, чем вы тут интересным занимайтесь? – кивнул в сторону игрушечного пистолета, - И где маму спрятал? – усмехнулся я.
- Сегодня мы с дядей Томом, дядей Раффом и Эмилем решили поиграть в шпионов. Правда мне так скучно с ними, - закатив глаза, тяжело вздохнул Амадео, жалуясь на этих негодников, - дядя Том постоянно отвлекается на тетю Джемму, затаскивает в кусты, тратит на нее патроны. Дядю Раффа невозможно найти, он вечно прячется в самых пугающих уголках двора и спит там, а Эмиль…, - тот сделал набольшую паузу, будто задумавшись, недовольно сложив руки на груди.
На лице сына мелькнула своеобразная смесь эмоции, увидев которую я еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Он был таким забавным.
- Эмиль жалуется, что ветки кустов слишком острые и ранят его нежную кожу, а листья застревают в волосах. Плохие из них шпион, пап, но, - Амадео вдруг засиял от внезапно настигнувшего осознания, на лице появилась хитрая улыбка, которую я узнаю из тысячи, а любознательные глаза разбежались по сторонам, - а вот с тобой будет интереснее играть, пап. Я, кстати, приготовил для тебя твой пистолет с синими пулями, - жизнерадостно затрепетал сын, - пойдем, - решительно взяв меня за руку, тот поволок в сторону дома, как вдруг из-за угла раздались странные звуки, заставившие сына испуганно отпрянуть, - Пап, быстро спрячь меня. Я не могу проиграть дяде Тому, - Амо решительно схватил меня за руку, быстро разворачивая на сто восемьдесят градусов, от чего я оказался спиной к бегущему в нашу сторону советнику, держащий в руках игрушечный пистолет.
Сын оперативно спрятался за моим громоздким телом, как за стеной, хитро изредка выглядывал, чтобы посмотреть на своего соперника, которому я сейчас откручу голову. Медленно опустив глаза на испачканные красной сухой краской классические брюки и застрявшую в ягодице пулю на присоске, я грозно зарычал, затем опрокинул гневным взглядом самодовольно улыбающегося брата, который давился собственным смехом. Выпустив ручку Амадео из своей крепкой хватки, я развернулся к советнику, сделав шаг в его сторону, как мимо меня с огромной скоростью пролетает зеленная пуля на присоске, вонзившаяся тому в грудь.