- Это не все, - немногословно кивнула птичка горящими глазами в сторону коробки. Ее тело было напряжено: пальцы нервно теребили белую тканную салфетку, а глаза то и бегали все время по сторонам, что заставило и меня рефлекторно напрячься.
Отложив милую розовую тиару, я убрал в сторону мешающий докопаться до истины наполнитель и щёлоковую розовую ткань, видя на дне коробочки розовую рамочку, украшенную ракушками, внутри которой лежал снимок узи. Дыхание резко перехватило, грудная клетка замерла, ощущая лишь быстрые покалывания взбунтовавшегося сердца от медленно приходящего осознания, глаза в изумление замерли, внимательно разглядывая снимок.
- Кэти, - тихо, будто не веря своему счастью, прошептал я, накрыв своими руками лицо жены, по которому ручейками скатывались слезы.
- Познакомься с нашей дочкой, Фабиано, - взяв одну мою руку, птичка бережно уложила ее на свой плоский все еще животик, - Моника, - на глазах навернулись слезы, голос дрожал от волнения и накрывшего безумной волной счастья.
- Пап, тебе нравится имя моей любимой сестренки? Это я предложил маме назвать ее в честь бабушки Моники, - наш сын с любовь обняла свою плачущую маму, одной ручкой заботливо поглаживая ее живот, пытаясь успокоить, - еще мы с дядей Томом сделали эту рамочку, правда он еще не знал тогда, для чего она. Как тебе? – его широкая, детская улыбка окончательно обескуражила меня, как и любовь, с которой наш сын говорил о своей сестре.
- Амадео, это… это чудесно. Очень красиво! - взяв на руки сына, я придвинулся ближе к жене, заключая их в свои крепкие объятия, - Папа вас очень сильно любит, - мои голос дрожал от переполняющих эмоции и волнения, когда столь короткое, но полное любви признание вырвалось из глубин моей цветущей души.
- И мы тебя любим, пап, - уложив свою голову на мое плечо, тихо прошептал Амаедо, пока другие гости восторженно обнимали друг друга, обливаясь слезами, засыпая нас поздравлениями.
- Я люблю тебя, Кэти, - нежно и с особым обожанием поцеловав свою жену, искренни признался я, глядя в запечатлевшиеся в памяти очаровательные каре-зеленые глаза, которые однажды до беспамятства околдовали меня на долгие года.
Однако не обязательно, что каждая, на первый взгляд, мимолётная, но столь эмоционально цепляющая встреча в вашей жизни однажды завершится большой, искренней, сокрушившие ваши возвышающиеся годами страхами, обидами и предрассудками стены, любовью. Это эйфоричное, загадочное, хрупкое и столь неизведанное человечеству желанное чувство - большая редкость в наши дни. И чтобы ее заполучить вы должны быть либо смелым везунчиком или отчаявшимся безумцем. Кто из них я? Думаю, оба варианта! Мне несказанно повело встретить тем роковым вечером свою птичку, но не совершив тот безумный поступок с ее похищением на балу, вред ли она когда-нибудь узнала бы меня настоящего.
Любовь капризна и ранима. Над ней нужно усердно, с рвением и энтузиазмом, постоянно работать, сперва совершенствуя себя, пересматривая порой неуместные привычки, устарелые взгляды на вещи и закоренившиеся с рождения правила, пытаясь познать нечто новое и будоражащие душу, а затем тонко чувствовать и развиваться вместе с партнёром, которого со временем необходимо научиться понимать, считывать с его или ее действий и взглядов бытующие в голове скрытные мысли, отражающиеся в глазах страхи или недовольства.
Отношения - это непосильный труд, который награждается окрыляющей любовью. И мы с Кэти это для себя давно уяснили, как и то, что доверие зарождает ту самую великую любовь, а любовь в свою очередь является одной из составляющих крепко фундамента семейных отношений, которыми я сейчас довольствуюсь, будучи окруженным самыми близкими моей душе людьми.
- Я тобой так горжусь, брат, - ностальгически улыбаясь, твердо заявил Том, мягко поглядывая на мою любимую птичку, которая, обливаясь слезами счастья принимала поздравления, - и будь мама жива, она тоже тобой бы гордилась, Фабио, - уложив свою руку на мое плечо, приобнимая, советник заботливо поправил сползающую с моей головы розовую тиару.
- Мне достаточно знать, что ты так считаешь, Томмазо, - по-дружески похлопав брата по плечу, в чьих теплых, родных карих глазах разглядел необъятную любовь и признательность, скатывающихся по лицу мелкими слезинками, грустно улыбнулся я ему, обворожено поглядывая на Амадео и Кэти.
Говорят, что в разные периоды жизни человек, в зависимости от своих интересов, одержим разными вещами. В моем же случае с годами абсолютно ничего не изменилось. Я по-прежнему, как и пять лет тому назад, был чертовски одержимым, дьявольски очарованным, по уши влюблённым в свою прекрасную птичку безумцем. И мне это до беспамятство нравилось, как и то, как спустя года я произносил ее излюбленное прозвище. То, с какой мелодичностью, интонацией и чувствами это легко слетало с моих уст, каждый раз, когда я очарованно утопал в каре-зеленых глазах, которые сейчас с любовью смотрели на меня.