Моя птичка. Я по-прежнему называл свою любимую жену птичкой. Только это милое, некогда в ярости придуманное прозвище в корень изменило свое значение, как и ценность Кэти в моей заигравшей новыми красками жизни, после ее появления. Теперь я ее ласково называл птичкой из-за восхищения ее рвением и любви к недосягаемой никем свободе. Кэти сама была на вкус, как безграничная с нотками горького шоколада и цитрусов, возвышающая из недр ада свобода, которую она, подобно блаженному спасению, даровала и мне. Я никогда не хотел сломать ее ангельские крылья, в тайне лишь желал научиться быть столь же свободным от непосильных тайн, груза обязательств и кровавых грехов, как и она
Кэти была моим спасением. Моим ярким лучиком света в море страхов и демонов, указавший заблудший во тьме душе дорогу. Дорогу в то место, где тепло, по-семейному уютно, спокойно и комфортно, где люди друг друга любят, ценят, прислушиваются к кардинально противоположному мнению оппонента и уважают. Она и Амадео стали моим уютным домом из детских грез, моей неотъемлемой и самой важной частью жизни. Целой жизнью. Отдельной вселенной. Но демоны в глубинах моей мрачной души никуда не подевались. Я по-прежнему остался тем же монстром: безжалостным, кровожадным, беспощадным. Но этого не видела моя семья и никогда не увидит. Рядом с ними я становился самым обычным человеком. Любящий отцом и мужем, верным другом и хорошим старшим братом, не идеальным, но готовым сделать все ради их счастья и благополучия.
Жертвенность — вот истинное и самое ценное проявление любви. Жертвовать своим сном, чтобы посреди очередной бессонной ночи поменять памперсы своему обеспокоенному светлячку, затем заботливо убаюкивать его на руках до самого утра. Жертвовать властью и деньгами во благо своей семьи и проведенными с ними незабываемыми, счастливыми мгновениями. Жертвовать устарелыми правилами и принципами, заменяя их доверием и добротой. А самое главное - жертвовать собой во имя окрыляющей, порой с обожанием называющей тебя папой и капризно отказывающиеся съедать свою порцию овощей, или окликая любимым мужем любви!
Пять лет тому назад я был далек от этого кажущимся мне до сих пор восхитительным сном измерения. Ненавистный всему миру, включая собственного отца, отрешённый от привычной жизни, жестокий манипулятор Фабиано привык получать все силой, привык к бездушному насилию, и Кэти, к великому сожаление, не стала исключением, потому что моя упертая, жаждущая крови чудовищная натура и не догадывалась о существование неизведанного тогда мне хрупкого чувства с дивным названием «любовь», которое можно заполучить иначе. Я не знал, что за любовь нужно отважно бороться, идея наперекор себе и судьбе, и не уставая завоёвывать искренними речами, трепетными касаниями, незабываемыми и столь уникальными встречами, но ни в коем случае не применять физическую силу.
Хрупкая, подобна редкой красоты вазе, любовь не потерпит насилия и грубостей. Будет достаточно одного неверного движения или брошенного в ярости слова, и она может разбиться на миллионы мелких осколков, которые болезненно и без сожаления вонзаться в собственную душу.
И глядя на свою прекрасную семью, крепко обнявшую меня, я осознал, что это эйфоричное чувство в любом своем уникальном проявление: будь это любовью со стороны преданного брата, верного друга, новых обретенных родителей, едко подкалывающих тебя знакомых, изменившего твою мрачную, бессмысленную жизнь ангела или любимой жены стоила всех жертв!
И познав эту великую мудрости, мы стали жить долго и счастливо.
Конец?
Нет!
Эти заветные слова вы хотели увидеть в конце нашей истории? Однозначно. Но тогда это не было бы нашей с Кэти историей. Слишком скучно, банально и однообразно для нашей перенасыщенной событиями и людьми жизни.
Достав из кармана брюк беспрерывно назойливо жужжащий телефон, я увидел на светящимся дисплее входящий звонок с того же незнакомого номера, который тотчас оборвался. Пятьдесят семь входящих звонок. Раньше я бы не позволил себе и одного пропустить, но не сейчас, когда мне важнее благополучие собственной семьи. Однако, любопытство все же вязли вверх, когда телефон очередной раз зазвенел у меня в руке. Тот же номер. Кто-то явно жаждет аудиенции.